Таким образом, из первых трех десятилетий советской власти 16 лет характеризовались сверхсмертностью и низкой рождаемостью (как в результате политики власти, так и по независимым от нее причинам), а оставшиеся 14 лет в плане естественного прироста не представляли собой никаких существенных отличий от реалий Российской империи.

Сходной была и ситуация со смертностью населения. По официальным оценкам, общий коэффициент смертности для СССР в целом составлял в 1913 г. 29,1‰, в 1926 – 20,3‰, а к 1930, согласно заявлению Сталина о снижении смертности на 36%, упал до 18–19‰. О еще больших успехах сообщалось 5 лет спустя, после окончания страшного голода. В 1935 г. смертность якобы составила 56% от уровня 1913 г., то есть сократилась уже на 44%, или примерно до 16‰. Но в наши дни исследователи добрались до засекреченных архивов и на основании всех имеющихся данных пришли к выводу, что общий коэффициент смертности населения СССР в 1930 г. составлял не 18–19‰, а 27‰; а в 1935 г. его величина была, соответственно, не 16‰, а около 21‰. Еще выше, чем в целом по СССР, был тогда и общий коэффициент смертности в России (27,3‰ в 1930 и 23,6 в 1935 г.). Для сравнения – еще в год первой всероссийской переписи 1897 г., почти на сорок лет раньше и при совсем другом общемировом уровне медицины смертность в Российской империи была 29,3‰!

Даже с младенческой смертностью, сокращением которой бравировали большевики, не упоминая, что это была общемировая тенденция, было не так все хорошо как декларировалось. Согласно заявлению Сталина, сделанному в 1930 г. на XVI съезде ВКП(б), младенческая смертность сократилась на 42,5%. Однако если бы так было на самом деле, то коэффициент младенческой смертности к 1930 г. должен был бы упасть до 155 на 1000 новорожденных, он же составил, по более поздним исчислениям демографов, 196 на 1000, то есть всего на 27% меньше, чем в 1913 г. Причем смертность снижалась уже до революции, поэтому ее умеренное снижение в 20-е годы ХХ века никак нельзя отнести к заслугам советской власти. Более того, показатели смертности в 1930-е гг. были существенно выше, чем можно было ожидать при сохранении предреволюционных тенденций – все они находятся выше линии тренда 1890–1913 гг. А динамика ожидаемой (средней) продолжительности жизни указывает на почти полное отсутствие прогресса в годы сталинских пятилеток. Даже если брать только наиболее благоприятные, «бескризисные» годы межвоенного периода, можно заметить, что ожидаемая продолжительность жизни женщин поднялась относительно предреволюционного уровня, но у мужчин никакого роста по сравнению с последними предреволюционными годами практически не было. Положение изменилось только после войны – к 1953 г. ожидаемая продолжительность жизни и мужчин, и женщин превышала предвоенные показатели примерно на 20 лет. Однако этот успех был достигнут в основном за счет снижения смертности в детских возрастах, что, в свою очередь, объяснялось появлением и массовым внедрением в практику антибиотиков. А вот рост ожидаемой продолжительности жизни взрослого населения был намного более скромным и кратковременным, а у мужчин впоследствии даже сменился сокращением продолжительности жизни. Таким образом, никаких особых заслуг советской власти в демографическом развитии и здравоохранении, способных оправдать ущерб нанесенный населению России в 1917–1922 г., не наблюдается.
Согласно прогнозу Менделеева на 1960 г., в границах тогдашнего СССР должно было проживать 302,5 млн. человек, даже если не учитывать население Польши и Финляндии, считая их отделение неизбежным. Если предположить, что Россия бы развивалась по альтернативной модели «без революции», но приняла бы участие во Второй мировой войне и понесла бы такие же потери, то и тогда ее население в 1960 г. составило бы 255 млн. человек. Следовательно, имеющаяся разница в 40 млн. и есть цена советской власти в период 1918–1960 гг. в сухих цифрах.
https://denalt.livejournal.com/64740.html