Это история не о том, что мы живем в деревне и животные гуляют сами по себе, как и дети, в общем-то. И не о том, что люди гоняют, пытаясь сохранить себе 30 секунд времени, рискуя забрать чью-то жизнь. Это история о том, что я чувствую и что наблюдаю в себе последние 12 часов.
Кота нашла моя сестра. Она позвонила мне в слезах и сказала фразу, которая до сих пор звенит в ушах:
Мейсона сбили, он лежит мертвый
Я выбежала и увидела кота и плачущую сестру. И в этот момент мое восприятие мира разделилось на две параллели. Одна часть меня обняла сестру, увела ее домой, нашла красивую мягкую ткань, вернулась к коту, чтобы подготовить его к прощанию.
Вторая часть наблюдала, задавалась вопросами:
почему я ничего не чувствую, где слёзы, почему я такая спокойная?
Я пеленала кота, как пеленают ребенка, что-то говорила ему. Прощалась, благодарила, гладила его.
Вторая часть сопровождала процесс вниманием и говорила мне внутри, что это переход.
На днях я закончила обучение по обрядовым баням, и мы пеленали так друг друга с другими ученицами — это был обряд перехода.
Я делала это из не головы, руки сами двигались, бережно и плотно пеленая Мейсона, как ребенка.
Все это я делала без слез, спокойно, так, будто делала это уже много раз.
Потом начало подступать. Выходить, как прорываются первые струи воды через брешь в дамбе.
А, когда осталась одна, эмоции взяли верх, распаковались с огромной силой и выходят до сих пор. Слёзы просто текут рекой.
Я уснула в 3, проснулась в 8. И все это время бодрствования просто водопад слез.
Параллельно я размышляю о жизни, о смерти. Когда теряешь близкого — неважно, человека или кота — ушедшего сильно раньше своего времени, неестественно, разговоры и рефлексии про путь души, про выбор кажутся такой глупостью, такой незначительностью.
Когда умер Тимоша, мамин кот, которому было 19 лет, или Клёпа, которой было 15, это воспринималось спокойно. Их время пришло. Когда умер дедушка, было в точности так же. Я горевала, но не тонула.
А сейчас я хожу по дому и вспоминаю, как он лежал на ступеньке. Огромный 6-килограммовый кот. Как радовался, когда я выхожу из спальни. Кувыркался. Прислонялся, съезжал и переворачивался на спину. Мурчал, мурчал, мурчал. Как недовольно урчал, когда я брала его на руки.
Я понимаю, что это могло продолжаться еще 10 лет, 15 лет. Он был очень молодой. И это этого больно.
И сейчас я пишу, понимая, что с этой утратой вскрылся какой-то огромный пласт напряжения, который я в себе копила последнее время. Три месяца сложной работы с огромной нагрузкой, бесконечной гонки за тем, чтобы успеть что-то сделать, не выдыхая практически. Я уже не понимаю:
я оплакиваю кота? Или просто прорвало дамбу того, что бесконечно, незамеченно сдерживалось.
Мейсон был членом нашей семьи, полноправным. Мы все его очень любили. Очень. И будем любить всегда. Надеюсь, что совсем скоро он снова откроет глаза. Уже в другом теле. В другой своей лучшей жизни.
Я хочу обратиться к автомобилистам.
Когда вы куда-то спешите, выскакиваете на обгон вплотную, гоните по двору или по деревне, в которой живут люди и животные — всегда напоминайте себе, что ваша спешка, ваше желание сэкономить минуту времени может унести чью-то жизнь. Неужели оно того стоит? Напоминайте себе и задавайте вопрос —
а что, если сейчас на этой дороге будет мой кот или мой ребенок? Что я почувствую, если мимо моего дома будут так лететь.
Я сама водитель. И, въезжая в населенные пункты всегда сбрасываю скорость. Не потому что правила такие и штраф прилетит, а потому что это уважение к людям и животным, которые тут живут.