На днях дочитал дебютный роман Джозефа Макэлроя A Smuggler’s Bible. Книга оказалась интеллектуальным детективом - в ней есть большая сюжетная загадка, которую читателю надо разгадать самостоятельно по уликам, оставленным рассказчиком. Макэлроя принято считать одним из Отцов американского постмодерна, но каких-то значительных примет направления в романе не заметно; он использует ряд скорее модернистских приемов усложнения и вполне серьезен по настроению. Возможно, поэтому текст малоизвестен и по нему не найдешь в открытых интернетах содержательной аналитики - в середине 60-х хардкорные читатели уже были настроены на постмодернистскую клоунаду, когда умное обязательно весело сочетается с придурошным, так что книга, взывающая к интеллекту читателя без скоморошьих ужимок, просто не попала в фокус внимания.

Сразу надо сказать, что A Smuggler’s Bible - это концептуальный роман. Автор берет концепцию контрабанды - smuggling (когда контрабандные товары прячутся в легально ввозимые предметы) - и применяет ее к жизни человека, обнаруживая, как много вполне рядовых действий имеют признаки smuggling. Для этого Макэлрой раскладывает концепцию на составляющие: smuggling есть вложение (projection) тайного объекта в маскирующую форму, передача формы контрагенту и извлечение (release) объекта из формы. Под такую схему, как легко заметить, отлично подходит непрямая коммуникация, а значит, вся художественная литература, ведь художественное письмо буквально используется для того, чтобы пронести в голову читателя некое сообщение, не озвучивая его непосредственно.

Видимо, отсюда в названии романа неопределенный артикль. Дебют Джозефа Макэлроя - очередная, функционально равная любому иному художественному сочинению “Библия контрабандиста” (так называют книгу, в центре которой вырезана полость для незаконных товаров, или же специально сделанный в виде книги, как правило Библии, футляр), так что нет смысла выделять ее определенным артиклем The среди других предметов, контрабандирующих в читателей скрытые смыслы. При этом голым метафикшном книга не является - автора в большей степени интересуют не литературные проявления smuggling, а социальные.

Главный герой романа - молодой мужчина Дэвид Брук со сверхъестественной способностью абсолютной памяти (total recall). Память подавляет его сознание настолько, что он почти все время занят отстраненным обдумыванием воспоминаний и не слушает собеседников. Зачем, если потом он вспомнит очередной разговор во всех деталях? В самом начале мы видим его на корабле, пересекающем Атлантику: Дэвид вместе с женой плывет из Нью-Йорка в Лондон, чтобы показать какому-то old man свои рукописи. Рассказчиком здесь выступает некое “я”, утверждающее, что оно создало и полностью контролирует главного героя, в том числе его работу над рукописями (из-за чего долго кажется, что это автор, зачем-то игриво влезающий в текст). A Smuggler’s Bible состоит из историй, записанных Дэвидом Бруком и продолжающейся в промежутках между ними рамочного сюжета морского путешествия.

Во всех рукописях Дэвид выступает фоном для каждый раз нового героя или группы персонажей - projecting self в других, он преследует смутную цель самопознания. Так, в первой мы видим приятеля Дэвида, букиниста Питера Сен-Джона, за которым почему-то ходит незнакомый мальчик; во второй - ансамбль жильцов доходного дома, где Дэвид снимал комнату, в третьей - маму Дэвида, встречающую в аэропорту новорожденную внучку, и так далее. Наиболее объемная и идейно насыщенная рукопись - четвертая, повествующая о знакомом Дэвиду ученом-мошеннике Дюке Амерхроме, фальсифицирующем американскую историю. В каждой рассматривается с нового угла и постепенно нарастает тема smuggling - от невинного вложения собственного литературного труда в проданную книгу через семейные измены к хитроумным схемам Амерхрома по внедрению в научный обиход поддельных исторических документов.