Я упала в это кино, как в море, — и не хотела выныривать. Рейтинг «Партенопы» стоял низкий, я долго обходила фильм стороной. А оказалось: я проживаю каждый кадр как свою жизнь.

Соррентино не рассказывает историю — он даёт её почувствовать. Я целовалась с героиней, когда она целовалась. Пьянела с ней от бесчисленных бокалов игристого на неаполитанских террасах. Задыхалась от возбуждения в разговорах с профессором и писателем. И рыдала вместе с ней — над умершим братом, над уходящими родителями, над той безусловной любовью, которую не удержишь в руках.

А потом — пустота. Такая плотная, что сжимает горло. И сразу же — новый глоток жизни, новый взгляд, новая страсть.

Что меня подкупило: героиня не оценивает. Она не делит происходящее на «прекрасное» и «ужасное». Она просто впускает. Всё. Любовь, потерю, страх, наслаждение. И смотрит на мир с восхищением — даже когда мир совсем не красив.

Отдельный герой фильма — Неаполь. Соррентино снимает его как живого: величественные дворцы прошлого, тёмные улочки с нищими, бескрайнее Тирренское море и скалы, которые выступают из воды — опасные, манящие, как женское тело. Город дышит, стонет, смеётся и молчит вместе с героиней.

И звуки! Не столько музыка, сколько жизнь: треск цикад, шум прибоя, шаги по мрамору, гул толпы, беззвучные слёзы и громкие возмущённые крики. Я слышала это кожей.

Фильм настолько объёмный, что я действительно упала в бездну Средиземного моря — и растворилась в жарком влажном мареве, под сенью Везувия. Два часа я не просто смотрела — я дышала, плакала, задерживала дыхание и снова выныривала.

Соррентино снял кино-исповедь. Кино-поток. Кино, которое не объясняет — оно проживает.

И знаете, мне плевать на рейтинг. Я бы поставила ему десятку за честность.

А вы готовы довериться этому погружению? Смотрели? Если нет — включайте и не бойтесь утонуть. И напишите потом: зацепило?