flânerie|'imé

не было входа — был только суд: не вовне, а внутри.

помнишь ли ты меня, когда вокруг тебя много красивых других? когда спасаешь таких же испуганных и беспросветно пустых. помнишь ли ты меня, когда влюбляешься снова в кого-то чужого?

да или нет? нет или да?

знаешь, где самое надёжное место спрятать секрет?
между "привет" и "пока" в разговоре с тем,
кто читает паузы между твоими словами лучше книг.

мы – библиотеки тишины.
и друг для друга – единственные читатели с пожизненным абонементом.

— вредный.
— глупый.
— обнять?
— обнять.
надеюсь ранив меня, ты смогла залечить что-то в себе.

и эти поцелуи — клятва.
которую он повторяет.
снова.
и снова.
пока их тела не забудут, где заканчивается одно и начинается другое.
я забуду обиды, и я запомню твой запах.

la lune me manque💔

je rêve d'ouvrir mes veines

нет боли более глубокой, чем та, что рождается любовью.

всякий раз, когда вы отталкиваете меня, я всё же возвращаюсь. как если бы сама судьба, в своей жестокости, возложила на меня этот ярмо
— тянуться к тому, кто вновь и вновь закрывает предо мной двери. я ухожу, клянусь забыть, обрекаю себя на холодное равнодушие, и всё же тянусь к вам, словно к огню, что обжигает, но и согревает единственным, недостижимым теплом. нет чувства более горького, чем любовь. она унижает даже тогда, когда обещает величие; она лишает разума, даже когда сулит вдохновение. в её объятиях теряются границы, исчезают все убежища разума, и кажется, что само сердце обнажено до последней жилки. всякая её радость — это обман, всякое её утешение — мимолётный мираж. и всё же, несмотря на её невыносимую жестокость, я вновь преклоняюсь перед ней — снова готов поддаться её сладостной пытке, снова открываясь навстречу боли и восторгу.
я — узник своей собственной преданности. и пусть это рабство губительно, пусть оно терзает мою гордость и отравляет мою душу, я всё же признаюсь: мне нет муки сильнее, но и нет судьбы неизбежнее, чем любить вас.