Относительно упомянутого доверия. Интересный вопрос. С одной стороны, доверие необходимо для процветания общества. С другой стороны, недоверие является необходимым инстинктом для общества, желающего сохранять самоуправление. Это препятствие для распространения тирании, к которой естественным образом склонны организованные сообщества (в общем-то, общество, управляющееся через сложную систему правил, институтов, сдержек и противовесов — это творение человеческого разума, преодолевающее саму природу, хотя человек и свободен по рождению).

Российское общество, причем важно заметить — именно общество русское — характеризуется очень специфическим состоянием доверия:

С одной стороны, русские в крайней степени не доверяют своему правительству (своей власти). Это демонстрируется на многих примерах разного рода ажиотажа (будь то бензин или еще что). Успокаивающим заверениям чиновников никто не верит и никогда не верил. Вся история идеологического строительства на просторах необъятной — это история огромного лицемерия.

В стране-светоче коммунистической мысли нет организованного профсоюзного движения, потому что в первую очередь это никому не надо, никаким коллективизмом здесь и не пахнет — по всем исследованиям это чрезвычайно индивидуалистическое общество

С другой стороны, мы, русские, не честны к самим себе в вопросе доверия. На культурном уровне существует некоторое недоброжелательное отношение к тем, кто открыто позиционирует себя как человека не доверяющего. Русские в действительности не верят своей власти, но странным образом относятся хуже к тем, кто об этом говорит. Масштаб лицемерия в этом вопросе огромен: друг другу русские не признаются в недоверии к власти, и играют в лояльность.

Кто бы что не говорил, но русские — народ государственнический. Дело не в какой-то рабской ДНК — нет у русских рабской ДНК. Причины у этого сугубо исторические и социологические. Не буду здесь полностью раскрывать мысль, это долго. Главное — что государственническую прошивку наша этносословная система власти умело использует. Но об этом я уже говорил, и достаточно подробно.

К вопросу о загадочной русской душе.