Инициатива, которую не оценят

Увидел сравнение Исинбаевой и нацбола с позывным «Байден», получившим на СВО два ордена мужества. Мол, первую государство опекало и лелеяло, пока второго (и его товарищей) государство нагибало и сажало. Первая встаёт на лыжи и называет себя человеком мира, второй – воюет за это государство, рискуя жизнью.

И далее в посте со сравнением говорится: «Тут просто очень хочется, чтобы именно что государство на разных уровнях, сделало верные выводы на будущее, из происходящего сегодня». Оно-то сделает, но есть нюанс. Вывод этот будет звучать следующим образом: «Можно и дальше их нагибать, они всё равно будут работать на наши интересы». Сколько раз мы уже говорили о глупости РФ, идущей на поклон к тем, кто над ней издевается? В разных контекстах. А чем это принципиально отличается от ситуации с теми же нацболами? С русскими националистами?

Задумайтесь, почему вообще государство должно сделать какие-то положительные для нас выводы? Почему мы на это надеемся, упрощая государству жизнь? Государство нам жизнь упрощать не собирается, оно готовит новый закон о запрете «пропаганды экстремизма», чтобы нам жить стало еще краше и веселее. И те же нацболы под него обязательно попадут.

С государством нельзя договариваться таким образом. Это не просто демонстрация нашей слабости, это демонстрация нашей беспомощности. Как это говорится на языке гегемона – «We can't help ourselves». Достаточно многозначительное выражение. Зачем улучшать с нами отношения, договариваться с нами, если мы не доставляем никакого дискомфорта, позволяя нас использовать без лишних вопросов?

Разумеется, я не говорю о том, что мы должны делать что-то радикальное. Я скорее говорю о том, чего бы мы могли не делать, чтобы государство почувствовало наше безучастие, чтобы оно осознало потребность в нас и само попыталось выйти с нами на контакт.

Наши отношения с новиопской бюрократией должны быть прагматичными – «ты мне, я тебе». Мы должны выторговать себе положение, как это делают все. Взять тех же чехов: зачем им дают деньги, зачем повышают их субъектность? Наверное, потому, что в противном случае они развяжут на Кавказе, в нашем глубоком тылу, очередную бойню. Их сравнительно мало, и это всё, что они умеют. Нам, русским, заниматься тем же самым – стрелять себе же в ногу, мы составляем большинство населения РФ и именно на нас, в первую очередь, сказываются социально-экономические потрясения. В чем наша сила? Наша сила в том, что на нас, в конечном счете, всё держится. Но репрессивный аппарат не допустит, чтобы мы, к примеру, перестали работать. Но он и не сможет заставить нас работать лучше, тем более – качественно перерабатывать.

А пока что получается, что мы не просто работаем на государство, которое нас ни во что не ставит, но и перерабатываем – буквально становимся грудью на защиту его интересов, платим по его счетам своей кровью и своими деньгами. Конечно, СВО фактически выполняет некоторые функции русской ирреденты. Но она не задумывалась для защиты интересов русских как таковых, это всем совершенно очевидно. Защита интересов русских – побочное явление, возникающее по ходу движения.

Бросаясь грудью на амбразуру за новиопа, затеявшего происходящее, конечно, можно в перспективе защитить право русского ребенка не учить убогую клоунскую мову, не унижать свой разум. Но лишь в той мере, в какой это не противоречит сиюминутным интересам безродной кремлевской бизнес-бюрократии. Поэтому всё равно нужно выторговывать себе статус, права, имя. А для этого надо перестать бесплатно защищать чужие интересы в чужих игрищах. Сложившуюся ситуацию можно и нужно использовать в свою пользу, она предоставляет своей уникальностью некоторые возможности, которыми мы, к сожалению, не пользуемся. Инициативничаем там, где не надо. За просто так, в надежде, что кто-то обратит на наши старания внимания, и по доброте душевной сделает какие-то выводы. Но не глупо ли допускать существование этой душевной доброты? Уж лучше заключить выгодную сделку, пользуясь нуждой контрагента.