Про восприятие цветов.

Сейчас, да и всегда, очень много споров про цвета и очень много людей, специализирующихся на том, как человек воспринимает цвета, и как якобы цветом можно закодировать информацию так, что она прямиком попадает в мозг и человек или сразу купит, или, по-крайней мере, поверит.
Я был свидетелем, как с полной серьезностью один уважаемый эксперт с большой сцены рассуждал, как и в каких цветах должна выглядеть презентация дипломной работы, чтобы впечатлить комиссию. (Возможно, у нас слишком разный опыт, и я не знаю, где учился этот эксперт, но во всех трех моих вузах можно было бы черными буквами на белом написать и защититься, если мысль была, а если бы её не было — не спас даже самый мощный эмоциональный цвет).

Моя история, связанная с цветами, чуть более драматична. Когда я учился классе в 3м или 5м, отец мне рассказал, что черный — это цвет мудрости. А так как стремление к тайным и не очень знаниям у меня появилось сравнительно рано, я решил, что о! — это прям то, что мне нужно.
После, по роковому стечению обстоятельств, нас в школе решили потестировать по Люшеру — это когда вам дают разные цветные карточки, и вы выбираете любимые, и на основе этого выдается вердикт о том, что происходит у вас в душе, и что вы за человек такой.
Мой тест проходил в два этапа. Сперва с классной руководительницей, которая записала мои приоритеты (черный, красный, потом не помню), посмотрела на в таблицу интерпретаций, изменилась в лице и повела к школьному психологу. Там я повторил этот же номер. Вызвали родителей. Оказалось, что у меня тяжелая депрессия с тягой к насилию и что-то там еще, чего уж точно в моем небезоблачном, но в целом нормальном детстве не было.

Я выбирал черный не потому, что у меня было такое внутреннее состояние или я на 5 лет опередил появление готов в нашем городке. У меня была довольно четкая картина иерархии ценностей, на которой интеллектуальные качества человека стояли на первом месте. И я знал, что они кодируются вот так (отец же в этом понимает). И выбирал абсолютно рационально. С закономерным результатом, когда вы просто забываете, что те, кто эти цвета выбирают, могут приписывать им какие-то свои значения.

И так бывает всегда, когда мы оперируем какими-то знаками (а я уверен, что цвет — это именно знак, как его понимает семантика, а вовсе не глубинное психологическое воздействие напрямую в мозг).
Когда мы говорим, что этот цвет «не пищевой» — это означает только то, что у нас не привыкли маркировать пищевую продукцию этим цветом.
Когда мы говорим, что этот цвет «не эко» — это означает только то, что мы не привыкли ассоциировать природу с этим цветом.

Поэтому, когда какой-то эксперт высказывается об истинной природе и нейроввосприятии цвета-как-такового, у меня возникает желание затолкать его в машину времени и отправить куда-то, где розовый считался цветом доблести, желтый — цветом траура, а синего вообще не существовало.