Отшумел недавно прекрасный фильм «Тони», непритязательная веселая история о восхождении безнадежного неудачника, попробовавшего быть писателем, но ставшего посудомоем и еще не знающего, что судьбой ему уготовано сделаться шеф-поваром и влиятельным кулинарным гуру, создателем своей особой эпикурейской философии, где сочетаются любопытство и бесконечный кураж. Героя зовут Энтони Бурден, и, кроме прочего, он был большим энтузиастом бразильского джиу-джитсу. Благодаря этому я о нем впервые и узнал, когда прослушивал очередной эпизод подкаста Джо Рогана.

Бурден начал заниматься джи-джитсу в 58 лет, и дошел до синего пояса и золотой медали на городских соревнованиях в Нью-Йорке в своем дивизионе (среди старикашек), а до этого курил по две пачки в день, регулярно выпивал и прибегал к разным запрещенным препаратам. Для занятий он выбрал одну из самых уважаемых академий, Рензо Грейси, где преподает великий и ужасный Джон Данахер. Но пишу я это не чтобы показать, как состоявшийся селебрити нашел экстравагантное хобби, а ради вдохновляющей истории, как старик, давно и исправно скользивший по рельсам саморазрушения (ему принадлежит цитата «Ваше тело — не храм, а парк развлечений»), вдруг развернул курс в сторону довольно-таки самурайской дисциплины. И чтобы поделиться дневником Бурдена, который он инкогнито вел на Реддите. Это мой любимый жанр — художественные впечатления от тренировок. Не технические подробности, а описание состояний тела и сознания, в которые приводит физическое превозмогание. Хороших таких текстов мало, я знаю только «О беге» Мураками, «Солнце и сталь» Мисимы и «Железо» Генри Роллинза. Но всегда жду новых, поэтому я большой фанат рубрики в канале Максима Тесли, где он делится, как у него болят мышцы после гантелей. Я и сам люблю такое писать, но стыжусь публиковать.

А теперь небольшой фрагмент из Бурдена, который переводя, я вдохновился на тренировку, а мне все еще нужно каждый раз пинками загонять себя в зал, тут все без изменений:

Мне 58 лет, и на разминке я так выдыхаюсь, что когда дело доходит до борьбы, сам лезу в очевидную гильотину — просто чтобы передохнуть. После вчерашней унизительной тренировки я все равно принес все свои 113 килограммов мышц и костей на индивидуальное занятие, чтобы меня отбили, как кусок куриного стейка. Зачем я это делаю? Я не знаю. Я чувствую себя как зависимый. Если не тренируюсь, у меня ломка, я хожу кругами, издерганный, нервный и раздраженный. Но хотя бы после ******* тебе ХОРОШО. А вот после борьбы я как потасканный нелюбимый мул. Все остальные (намного, намного более молодые) белые пояса возвращаются к тренировкам после тяжелых травм. Как ни странно, у меня все в порядке. Хотя я и чувствую себя хрупкой конструкцией из черствых хлебных палочек, травм (но не дискомфорта) избегаю. Я никогда не любил боль. Даже если Жизель Бюндхен приблизится ко мне в ботфортах и размахивая хлыстом, мне не будет интересно. И все же я упорно лезу, чтобы меня впечатали в татами, и чувствую себя без этого опустошенным. Это ненормально. Когда я завожу речь о джиу-джитсу, мои друзья смотрят на меня так, как будто у меня рука растет изо лба. Но я не остановлюсь. Не могу остановиться.