Оказывается, неделю назад умер прекрасный венгерский писатель Петер Надаш, «Книгу Воспоминаний» которого я прочел в начале этого года и она стала одним из моих главных потрясений. Без нее я вряд ли бы исполнился решимости до победного вгрызаться в Пруста, чем сейчас и занимаюсь и что объясняет некоторое затишье в этом канале.

Герой «Книга Воспоминаний» тоже отдает предпочтение чувствам перед разумом и так же не уверен в последовательном воспроизведении некоего постоянного «я» с понятной цепочкой стимулов и реакций. Но вот тело, которое рассказчик Пруста уподоблял строптивому морскому чудищу, для Надаша становится таинственным и сложно устроенным инструментом познания. В этом различие подходов, там где у Пруста физические соприкосновения всегда оказываются разочаровывающими и в конечном итоге неуловимыми, невозможными для проживания, у Надаша тепло, запахи, таинственные излучения и вибрации тела — это просто животворная среда, это условия для оправдания существования, хранения и воспроизведения памяти.

«Два встретившихся друг с другом тела означают гораздо больше, чем совокупность двух тел, ибо каждое из них, присутствуя в другом, означает больше того, что оно означает само по себе. Все мы рабы собственных и чужих тел, и можем означать больше того, что мы означаем, лишь в той степени, в какой свобода означает больше, чем рабство… И лучшим примером, доказывающим, что это именно так, может служить поцелуй».