«И ничего не поделаешь, остается только ждать конца, только ждать приближающегося конца, а в конце, наверное, все, наконец, будет едино, да и сам конец будет прежним, в точности таким, каким был раньше, как весь отпущенный срок, когда нечего было делать, только добираться до конца или бежать от него, или ждать с дрожью или без оной, со смирением или без оного, ждать того, что прекратится докука повторения одного и того же, бытности одним и тем же, все та же надоевшая дребедень для того, кто никогда не мог делать, никогда не мог быть».

Беккет, «Безымянный»