Продолжение отзыва на «Тайную историю» Донны Тартт
Первая часть.

«Тайная история» впечатлила меня многогранным, живым слогом, который преображается в зависимости от обстоятельств сюжета. В книге не так много развёрнутых описаний природы: пейзажи даются дозированно, исключительно по мере необходимости, не перегружая текст и не отвлекая от повествования. Они переданы с удивительной точностью и особенной, поэтичной конкретикой. Тартт использует поразительно ёмкие детали для создания полноценных, красочных образов. Когда того требовал сюжет, манера повествования трансформировалась, приобретая более простотой, немного резкий оттенок, который проявлялся в живых, динамичных диалогах и яркой эмоциональности описываемых событий.

Затрагивая тему авторского слога, не могу не сказать, что посредником между читателем и творчеством зарубежных писателей является переводчик, мастерски интерпретирующий художественный текст с одного языка на другой, стараясь сохранить особенности авторского слога и передать содержание книги, не искажая первоначально заложенных смыслов. Поэтому могу сказать, что составить полноценное, лишенное всевозможных погрешностей, впечатление о слоге зарубежного автора можно, прочитав его произведение в оригинале, в противном случае, оценивая слог писателя, мы оцениваем, скорее, интерпретацию этого слога литературным переводчиком.

В процессе чтения «Тайной истории» моим верным спутником стало ощущение, будто бы её страницы вели меня по кругам Ада, сквозь дремучий беспросветный лес, через дикие, неизведанные тропы, бездыханные пустоши, кровавые реки и нескончаемые ливни. Перешагнув черту, многие из персонажей стали бы мученниками адского ветра, бросающего их о скалы. Одному герою, верно, нашлось бы место на каждом из кругов Ада, поэтому я даже не знаю, он бы содрогался от ледяных дождей, страдал от вечных споров или захлебнулся бы в бурлящем потоке реки Стикс. Пристанищем нескольких главных героев явно стал бы девятый круг, принимающий в свой чертог тех, кто пошёл на жестокий обман, осмелившись совершить предательство.

Моё сердце покорил приём 'рывка в будущее', за которым следует поступательное развитие событий в хронологическом порядке, подводящее к эпизоду из будущего, показанному ранее. Пролог выламывает кости белым холодом. И вот, спустя десятки, сотни страниц, читатель вновь стоит у края обрыва, проминая подошвой молодую траву, вновь касается ладонью шершавых стволов и становится свидетелем страшного преступления, спланированного с поразительной рассчетливостью и обезоруживающим равнодушием.

Другой приём, можно даже сказать, сюжетный троп, который зацепил моё внимание — «Пляски вокруг мертвеца», как его назвала Екатерина Звонцова. Суть тропа заключается в том, что в завязке произведения лежит смерть персонажа, а сама книга, по словам писательницы, «показывает долгие попытки эту утрату осмыслить, раскрыть какие-то тайны покойного или лучше понять, что двигало им при жизни». Этот приём построения сюжета основан на смерти, которая меняет судьбы живых, что лаконично вписывается в концепцию «Тайной истории». Смерть друга стала для ребят точкой невозврата. Я читала с неподдельным интересом, упивалась страницами и изо всех сил пыталась заглянуть в душу каждому персонажу. Кому-то сочувствовала, видя ужасные муки совести и сожаление о содеянном. Не одобряла равнодушие вторых и, что заставило моё сердце крепко сжаться в порыве немого отрицания, поразилась искреннему облегчению и спокойствию, которые вдруг смогли ощутить другие персонажи. Более того, они (по крайней мере один из них) открыто признаются в том, что сделанное принесло им немыслимое освобождение от всех тягот и переживаний.

#nocteотзыв