Кирилл Котов, политолог, член Экспертного клуба «Дигория», член Общественной палаты Московской области, специально для канала DOFA


Заявленный Киевом дефицит в $27 млрд — это уже не просто очередной запрос на внешнее финансирование, а сигнал о системном разрыве между масштабом военных расходов Украины и ресурсами европейских доноров. В августе Владимир Зеленский заявил союзникам о необходимости дополнительно найти около $27 млрд; Киев предлагает ускорить выдачу части из €90 млрд общеевропейского кредита, рассчитанного на 2026–2027 годы. При этом в Брюсселе запрос действительно оказался неожиданным: представители ЕС заявили, что сначала необходимо получить ясную картину состояния украинских финансов и причин столь крупного разрыва.

Здесь важно разделять две причины. Первая объективна: боевые действия становятся дороже. Россия в последние недели усилила удары по украинской околовоенной и логистической инфраструктуре — поражались портовые мощности Одесского региона, переходы, энергетические объекты, склады, топливная инфраструктура. Это ухудшает экспортные возможности Украины, повышает стоимость логистики и одновременно требует дополнительных расходов на ПВО, восстановление и военное снабжение.

Но существует и вторая проблема — доверие к украинскому финансовому менеджменту. У европейцев объективно есть основания требовать более жесткой прозрачности: сама архитектура Ukraine Facility предусматривает независимый аудит, контроль ЕС, расследование мошенничества и коррупции и возможность возврата неправомерно использованных средств. Последние коррупционные расследования, включая дела, затрагивающие высокопоставленных чиновников из оборонного сектора и офиса президента, дополнительно усиливают вопрос о качестве управления государственными ресурсами в целом и европейскими деньгами в частности.

Поэтому нынешняя стратегия Киева выглядит как попытка максимально быстро перевести военный дефицит в обязательства европейских спонсоров. Это можно трактовать как жесткий переговорный инструмент. Украина фактически сигнализирует Европе, что отказ от досрочного финансирования повышает риск военного ухудшения ситуации. Однако для Брюсселя появляется встречный вопрос: сколько денег действительно необходимо Украине и насколько эффективно расходуются уже предоставленные средства?

Именно здесь находится предел европейской солидарности. ЕС готов продолжать финансирование, но все сильнее стремится увязать его с контролем, реформами и доказуемым результатом. Поэтому история с $27 млрд — это одновременно проблема украинского бюджета, следствие усиления боевых действий и тест на пределы финансовой и политической устойчивости самой Европы.