Михаил Варшав, политолог, член Экспертного клуба «Дигория», специально для канала DOFA

Колонка Андреаса Клута о дефиците боеприпасов в США — диагноз всей западной модели безопасности. Европа десятилетиями делегировала свой военный суверенитет Соединённым Штатам, предпочитая вкладываться в социалку, зелёную повестку и миграционные программы, а не в оборону. До недавнего времени это казалось удобной сделкой: американский военный зонтик выглядел вечным и безусловным. Долгое время ни одна из стран НАТО не тратила на оборону 5% ВВП, а большинство европейских союзников годами едва дотягивали до минимального порога в 2%.

Первый звоночек ознаменовался резкими ультиматумами Трампа. Союзникам предъявили счёт: поднять совокупные военные расходы до 5% ВВП, а вместо безвозмездных пакетов помощи — оплачивать американское оружие по коммерческим расценкам через механизм PURL. Второй звоночек стал еще более тревожным : даже за деньги система забуксовала, к середине 2026 года Украина получила лишь треть от прошлогоднего объёма перехватчиков, а новые взносы в программу резко отстают от планов. Формула стала прозрачной: безопасность попытались превратить в платную услугу, но выяснилось, что у поставщика элементарно не хватает производственных мощностей.

Война с Ираном, которую Белый дом рассчитывал завершить за несколько недель, затянулась на полгода. По данным профильных аналитических центров, арсеналы перехватчиков Patriot и THAAD сократились на десятки процентов, запас крылатых ракет Tomahawk истощён примерно наполовину, а ракеты ATACMS и PrSM израсходованы практически полностью. Пентагон запустил масштабные многомиллиардные контракты на расширение мощностей, но реальный прирост выпуска ожидается лишь к 2028–2032 годам. Проблема в том, что скорость промышленной коррекции безнадёжно отстаёт от темпа военных кризисов. Клут описывает тактический тупик без прикрас: дефицит ракет связывает Вашингтону руки при эскалации, заставляет военных выбирать, какие базы и каких союзников прикрывать, а какие оставлять беззащитными, и разрушает глобальное сдерживание — от Тайваня и Южной Кореи до восточного фланга НАТО.

На этом фоне официальная риторика Вашингтона выглядит всё более противоречивой. Заявления сменяют друг друга с калейдоскопической скоростью: «Ормуз открыт» — «Ормуз будет открыт через час» — «Иран умоляет о сделке». Хроника публичных выступлений фиксирует метания от обещаний добиться «исключительно безоговорочной капитуляции» и утверждений о «неограниченных запасах боеприпасов» до признания, что у войны нет чётких временных рамок. Попытки делать хорошую мину при плохой игре перестают работать, когда оппоненты и союзники наглядно видят истощение ракетных арсеналов.

Европа оказалась в ловушке собственной стратегической беспечности. Она вверила свою защиту партнёру, который больше не способен выступать единоличным гарантом безопасности. Национальная оборонная стратегия США 2026 года прямо формализует переход к модели «НАТО 3.0»: европейские столицы обязаны взять на себя основную нагрузку по конвенциональной обороне континента, поскольку Вашингтон не может одновременно нести бремя на Ближнем Востоке, в Индо-Тихоокеанском регионе и в Европе. Клут прав в главном: дефицит боеприпасов — это не аппаратный промах одного министра обороны, а системный кризис перенапряжения сил. И европейским государствам придётся экстренно выстраивать собственную оборону — уже без иллюзий о всесильном заокеанском покровителе.