Он выглянул в распахнутое окно и посмотрел вниз.
Ничего необычного. Пам-пам-пам.

На всякий случай закрыл глаза, досчитал до трёх и опять открыл. И опять ничего необычного. Точнее - ничего неожиданного. Ещё точнее — всё было ровно так, как они себе это представляли.

Лежа на асфальте в позе самоубийцы с высоты их пятого этажа она смотрелась восхитительно. Волосы разметались, едва прикрывая ещё по-детски пухлое личико, левая нога вывернута под странным углом (как он и просил), из-под щеки бордовеет и ширится тоненькая струйка (томатный сок? краска? что-то другое?)
Великолепно. Это будет их лучшая работа. Теперь они точно взорвут просмотры. И теперь ВСЁ будет по-другому!

Ему захотелось ещё выпить. Хотя за вечер они с ней выпили бутылки две, или даже три, на двоих… ХА-ХА. И совсем это не смешно, не смешно, я вам говорю!
Его рот сам собой растягивался, открывался и закрывался. Исторгал незнакомый доселе животный смех — хрюкающий, бурлящий, свистящий. А спустя минуту он осознал, что кричит. Кричит громко, во всю глотку, до болезненной хрипоты, до спазмов, пока горло не начинает саднить и харкать кровью (томатным соком? краской? чем-то другим?)

После этого он ложится на пол, сворачивается калачиком и на мгновение закрывает глаза. Он лежит, поджимая под себя ноги — в точности, как Джон Леннон, обнимавший свою Йоко в их последнюю встречу.

В дверь стучат всё настойчивей. Он хочет встать и всё объяснить.
«Мы просто снимали», - скажет он им, но пока продолжает плакать кровью, смеяться и кататься из стороны в сторону.
Это был просто пранк. Это был просто пранк. Этобылпростопранк. Э т о б ы л п р о с т о п р а н к !

Кто-то пытается выбить плечом дверь, он слышит ругань, крики — но вот ему уже снова пять, мама нахлобучила на него огромную меховую шапку, подвязав под подбородком тесёмки, намотала колючий шарф и ведет его за руку в детский сад. Кругом темно, невероятно тихо и только снег вокруг блестит и искрится, сбиваясь в плотные, но легкие, почти воздушные, сугробы.
Хруп, хруп, хруп.

Через этот меховой шлем, плотно закрывающий уши, до него доносится невнятный гул. Кто-то истошно орет и колотит в дверь ногами, но всё это сейчас так далеко. Все они по ту сторону жизни, а он пока здесь. А она ТАМ.

Последнее, что он помнит — как она смеялась, сидя на парапете.

Он дополз до штатива, к верхушке которого был прикручен телефон, и вдруг со всей злостью вцепился в него зубами. Крепко сжал их, пытаясь выгрызть её жизнь обратно у холодной бездушной черной стойки. Он сжимал зубы, ощущая, как внутри начинает крошиться дешёвый китайский пластик, и рот его наполняется чем-то мягким, солёным и тёплым.

Телефон, не удержавшись, рухнул на пол. Экран тут же покрылся тонкой паутинкой и мигнул на прощание ярко-зелёным — их стрим за эти десять минут набрал 3 миллиона просмотров.

Теперь всё будет по-другому.

12.11.2025
Моя любовь на пятом этаже
#бринс_пишет_рассказы