Я помню своё первое сентября: у меня был огромный белый шар на голове, сооружённый из капроновой ленты и припечатанный к волосам заколками. Уже тогда я носила каре, поэтому заплести из моих волос колосок или хотя бы сделать два жизнерадостных хвоста, украсив их лентами, было невозможно. Приходилось довольствоваться одним шариком.

К банту прилагались белый накрахмаленный фартук, белые кружевные манжеты и непременный букет в руке. Тот самый, цветы для которого срезались на даче, упаковывались в газету и оборачивались мокрой тряпкой. С этим букетищем нужно было втиснуться в электричку и ехать до самой Москвы, зажатой между раскрасневшимися женщинами с такими же огромными пахучими букетами.

В вагонах проходило негласное соревнование. Владелицы крепких длинных гладиолусов и пышных георгин смотрели свысока на тех, кто прижимал к себе астры или, не дай бог, флоксы.
До сих пор помню, как учительница первая моя, обведя строгим взглядом класс, спросила, чьи это флоксы так беспардонно облетели прямо в День знаний, засыпав её стол своими мелкими цветками.
Никто не признался.

Это был первый урок, который мы усвоили в школе, — не отсвечивать.

Сейчас цветочная традиция потихоньку сходит на нет. Всё чаще учителю достаётся один букет от класса, а деньги за остальные переводят куда-то в благотворительные фонды.

Большие капроновые шары к головам тоже больше никто не крепит. Флоксы не прячут и гладиолусами никого не меряют.
Но первоклашки всё так же идут первого сентября с букетами, рюкзаками и совершенно неподозревающими лицами.

Потом они вырастут и забудут половину того, что с ними происходило. А то, что останется, память заботливо подкрасит в цвета счастливого детства.

Провожаете завтра кого-нибудь на учёбу?

👍 ага
😎 не-а