Впечатления в итоге крайне противоречивые.
Я заранее предполагал, что экспозицию во многом будет тащить Сергей Марченко со своими портретами углём. Так и вышло. На мой вкус, это самая убедительная часть выставки.
А вот в целом осталось послевкусие какой-то недожатости и недособранности. Ходишь по залам — и всё время висит вопрос: что именно хотел сказать куратор? Даже после прочтения кураторского письма понятнее стало примерно нифига.
Должен же быть какой-то общий мессендж или нет? Стержень там... или я слишком требовательный стал?
Почти вся выставка выдержана в серо-чёрно-белой гамме. Монохром, минор, тяжесть. Даже немногочисленные цветные портреты общей картины особо не меняют.
Я бы снова сказал своё любимое про «кладбищенский дизайн», но уже говорил.
Некоторые работы вообще не хочется комментировать. Никак. Просто большой знак вопроса.
Из того, что реально заставило остановиться, — несколько литографий Ильи Бурчёнкова в отдельной витрине и его же фронтовые зарисовки. Хотя и там местами возникает дежавю: некоторые композиции до боли напоминают фотографии, которые давно гуляют по телеграм-каналам.
Отдельное ФЕ! сотрудникам галереи. По ощущениям, самой выставкой они интересуются примерно никак.
— А кто автор?
— Всё у нас на стене написано.
— А это что за серия?
— Нууу… это рисунки с войны.
— Понятно.
— Вы лучше наш художественный салон в подвале посетите.
Вот примерно такой уровень погружения.
С одной стороны, выставок и вообще художественных проектов на эту тему должно быть намного больше. Материала — море, и бОльшая его часть ещё толком не осмыслена.
С другой — из галереи я вышел с мыслью:
это не те дроиды, которых мы ищем.