Шкаф

Какой-то год пока получается про вычистку темных мест. Знаете, как в кресле у дантиста – вначале надо убрать все черное, тщательно пройтись острием бормашины, а потом уже класть туда, в полость, новый материал. Я жутко боюсь дантистов – до трясучки, до тревоги, до зажмуривания глаз и слез в кресле, до боли в костяшках пальцев, когда сжимаешь их слишком сильно и потом трудно разогнуть.

За прошедшие годы кабинеты врачей для меня были местом, где я, не сторонник того, чтобы показывать эмоции при коллегах и даже друзьях, приходила, “рассыпалась” и начинала рыдать. При том, что никаких серьезных диагнозов мне ттт никогда не ставили. Никакую другую фразу я не слышала от врачей так часто, как “Вы чего так переживаете, Ксения?!”

Апрель уже не в первый раз месяц, когда всё и все вокруг выдохлись. Бодро бежали всю зиму, на усилии бежали март, и вот теперь все - остановиться, схватившись за бока.
В апреле все хрупкое - настроение, самочувствие, работоспособность, планы. Чуть-чуть усилия, чуть-чуть боли - и уже подкатывает чувство, что сейчас ты не справишься. Мне не нравится эта хрупкость. Хрупким вещам нельзя доверять, на них нельзя положиться.

И все равно этот год про расчистку темных мест. Речь не только о здоровье – все то, до чего не доходили руки, что было важно, но мне не хотелось это делать; что было слишком сложно, поэтому я все не бралась и не бралась за это.
Старые конфликты, где все еще болит, незаконченные отношения и недоговоренные слова, вредные привычки, долги, реальные и, как это не смешно звучит, "долги перед миром". Что-то такое, что систематически причиняет боль, душит и не дает пройти - груда вещей в прихожей, через которую каждый раз перешагиваешь с отвращением, но не даешь себе труда ее разобрать. Год не даешь, два не даешь, а потом она вроде и вросла в пол уже, а ты привык перешагивать.

Когда я думала об этом, то первая метафора была такая – шкаф, в который ты очень-очень долго засовывал вещи, но ничего не доставал. Забивал все глубже и глубже, а потом силой прижимал дверцы. Теперь оттуда идет плохой запах, дверца не держится, всунуть даже спичечный коробок нельзя – но ты боишься посмотреть внутрь. Начать вынимать, вспоминать, рассматривать. Там может быть и очень страшное, и уже забытое “как мы это не выкинули, а?”, и такое, что 5 лет занимало мозг, а сделать можно за 15 минут. 

Важно только вот что - дозировать. Возвращаясь опять к хрупкости, накалывать на вилку кусочки слона весом в 50 граммов, а не грести пол животного себе в тарелку.

Каждый день теперь я вгрызаюсь по чуть-чуть - и по одному мусорному пакету за другим утилизирую свой страх. Мне с ним надоело жить.
Надоело носить с собой тревогу по поводу того, что будет, когда я доберусь до задней стенки со своим фонариком.