В твиттере сейчас обсуждается статья "What they do in the shadows: examining the far-right networks on Telegram", причем не так, как это зачастую происходит. Чаще всего научные статьи в твиттере получают похвалу коллег, но конкретно в этой ситуации в комментарии пришли те, кто в исследовательском дизайне прежде были объектами исследования.

Задумка работы в следующем: многие авторы право-радикальных каналов уходят из социальных платформ и приходят в Телеграм – менее регулируемую платформу и потому более «свободную» для такого контента. Многие люди были искренне удивлены тем, что увидели себя как данные, ставшие частью работы про право-радикальные каналы. И многие из откликнушихся в комментариях идентифицируют себя как приверженцы прямо противоположных политических взглядов или просто не понимают, почему их канал стал частью право-радикального списка.  

Этика в исследованиях сейчас преимущественно построена на идее того, что если ты как исследователь работаешь с людьми напрямую, то с тебе спросят, как ты это делал, а также зачем и почему. Но что делать, если мы говорим об исходно цифровом контенте, когда авторы тг-каналов и их контент — строки в датасете?

Для Бруно Латура любые социальные группы — не внешние продукты, слепленные из материала "социального". Напротив, группообразование — постоянный процесс, в котором принимают участие в том числе и социальные исследователи, когда говорят о "нации", "высшем среднем классе", "молодежи" и других группах. В этом смысле границы между группами сами становятся результатами работы разных акторов, к которым социальные исследователи также принадлежат.  

И хотя об этике в исследованиях часто думают как о чем-то, что должно быть сделано "до" или "после" исследования, мне кажется здесь очень полезным идея интернет-исследовательницы Аннет Маркхэм, которая говорит об этике как части метода. Тогда этика не начинается и не заканчивается в определённые моменты исследования: она сопровождает весь процесс. Таким образом, соединяя здесь Латура и Маркхэм, мы можем спросить: насколько этичным был процесс группообразования в данном случае? На каких основаниях мы как исследователи относим скрывающихся за операционализированными метриками людей и контент к определённым категориям? Готовы ли мы к тому, чтобы отстаивать метрики, когда "объекты" исследования неожиданно для нас приобретают конкретное обличие и голос?