Об этом заявил заместитель Министра энергетики Петр Конюшенко в интервью ТАСС:
Жизнь течет и меняется, невозможно остановить развитие какой-либо отрасли. Поэтому мы против любых мораториев, в частности на электроэнергетику. Если наложить мораторий, мы не сможем развивать сектор и удовлетворять растущий спрос потребителей. У нас меняется характеристика энергопотребления — есть большая потребность в ЦОДах и искусственном интеллекте.
▶️О моратории в начале апреля просили «Евраз», «Русал» и другие промышленные потребители – в письме Председателю Правительства РФ Михаилу Мишустину они просили приостановить работу над законопроектом «О содействии инфраструктурному развитию», который, помимо прочего, вводит принцип «бери или плати», а также инвестиционную надбавку к цене мощности, которую будут направлять на финансирование строительства генерации или модернизации существующей.
Профильный комитет Государственной Думы по энергетике концептуально поддержал законопроект, а председатель комитета Николай Шульгинов публично высказал отдельную позицию по дата-центрам: IT-компаниям, заинтересованным в строительстве крупных ЦОД, предлагается за свой счёт строить и питающие энергообъекты, необходимые для их подключения.
▶️Таким образом, дефицит энергомощностей скорее всего будет компенсироваться ускоренной стройкой генерации и сетей, но за счёт самих потребителей. Фактически часть капитальных затрат энергетики переносится на баланс оператора ЦОД. В сумме это удлиняет сроки окупаемости и повышает порог входа в отрасль. Если для вертикально интегрированных холдингов ситуация не настолько критична, то независимым коммерческим операторам придется выбирать между сворачиванием планов и уходом в регионы с профицитом электроэнергии.
⭐️Выход есть: в Сибири и на Дальнем Востоке формируется экспорт-ориентированный кластер с потенциально конкурентной нишей. Так, тариф на электроэнергию для резидентов ТОР на Дальнем Востоке составляет $0,045–0,065 за кВт·ч против $0,085–0,125 на промышленном востоке Китая. В сумме содержание крупного ЦОД в России обходится в 2–2,5 раза дешевле, чем в КНР.
С мощностью на Востоке понятнее, чем в Москве: запреты на серый майнинг высвобождают около 1,5–2 ГВт (на пике майнинг забирал 2,5–3 ГВт, причём 80% – именно в Сибири), плюс ещё 0,5–1 ГВт свободной генерации в зонах около ГЭС.
Внешний спрос уже сформирован: для китайских технологических гигантов вроде Alibaba и Tencent российские мощности дают одновременно более низкий тариф и «зелёный» статус данных за счёт ГЭС-генерации.
Но у такой модели есть как минимум три уязвимости, для которых на данный момент отсутствует системное решение.
🔘Кадры. Почти все компетенции по обслуживанию ЦОД такого класса исторически сосредоточены в Московской агломерации, а в Сибири и на ДВ их предстоит выращивать с нуля – особенно на фоне общеотраслевого дефицита профильных специалистов.
🔘Доступность для внутреннего заказчика. ЦОД — капиталоёмкий актив с горизонтом окупаемости 10–15 лет, и строить его в расчёте только на внешний спрос экономически рискованно. Основная российская корпоративная клиентура сидит в европейской части страны, и дополнительные задержки трафика плюс зависимость от дальнемагистральных каналов делают восточные площадки неудобными для типовых нагрузок.
🔘Внешний спрос. Интерес китайских компаний публично обозначен, но в условиях санкционного режима и ужесточения в КНР требований к локализации данных он пока далек от крупных «якорных» контрактов.
Превратится ли ниша в полноценную индустрию, станет вопросом ближайших 2–3 лет.
Серверная