ГЛАВА IX
Прощение
Северин нашёл Аврелию в дальней части пещеры. Она сидела среди листьев папоротника и чистотела.
— Аврелия… Она посмотрела на него. — Я пришёл не просить вас забыть мои слова.
Он опустился перед ней. — Потому что вы не обязаны забывать. Я хотел причинить вам боль. Не из-за синдрома. Не потому, что разлюбил. А потому, что сам чувствовал себя нелепым и недостойным вас.
Аврелия долго молчала. — Это было жестоко. — Да. — И это были вы. — Да.
Она коснулась его лица тонкими руками. — Именно поэтому могу простить. Потому что сейчас вы не прячетесь за свой синдром. — Я люблю вас. — Знаю. — Даже если при поцелуе буду ругаться про овощи? — Особенно если будете ругаться про овощи.
Она подарила ему поцелуй в губы. — КАБАЧКИ! Аврелия рассмеялась. На этот раз Северин тоже. И не отстранился.
Позже они ушли туда, где начиналось поле фиалок. Лунный свет серебрил нежные плечи Аврелии, тонкие руки и рыжие волосы. Ветер носил розовые лепестки.
Впервые между ними не было необходимости быть идеальными. Только нежность. Доверие. Смешное смущение. Настоящая близость.
И где-то в самый неподходящий момент Северин прошептал: — Тыквенные семечки… Аврелия спрятала улыбку у него на плече. — Молчите. — Не могу. — Тогда целуйте. Он поцеловал её. А над полем фиалок медленно кружились розовые лепестки.

ГЛАВА X
Пророчество
В ту же ночь кособокая старуха Прасковья внезапно замерла возле окна Овощного дворца. — Ваше Величество. Королева подняла глаза. — Что? Старуха наклонилась к ней. — Зародилась новая жизнь.
— Ты уверена? — Лоно мира дрогнуло. Королева помолчала. — Звучит неприлично. — Пророчества редко звучат как налоговая декларация.
Царевна Трифения подошла ближе. — Кто? Старуха посмотрела в сторону поля фиалок. — Ребёнок лисицы и чёрного кота.
Она закрыла глаза. — Чёрные кудрявые волосы. Огненные зелёные глаза. В восемнадцать лет он спасёт мир.
В дверях стоял Панкрат. Он всё слышал. — РЕБЁНОК?! — Панкрат… — У МАДАМ БУДЕТ РЕБЁНОК?! Он выронил шпагу. — Я СТАНУ ДЯДЮШКОЙ! — Технически нет. — НЕ ПОРТИТЕ МНЕ МОМЕНТ!
Панкрат бросился к Аврелии. Но над дворцом сгустилось тёмное облако. Из него вытянулась рука. Схватила фамильяра. — МОЙ ФРАК! Его подняло выше. — МОЯ БУТОНЬЕРКА! Ещё выше. — МОЯ ШПАГА!
И последнее, что услышало Овощное царство: БРРРРУУУУМММПФ! Облако исчезло.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
«Нет такого мрака, в котором маленькая ванна с пузырьками не выглядела бы подозрительно заманчиво.»

ГЛАВА XI
Его Высочество и домик для Барби
Панкрат очнулся в огромном чёрном зале. Вокруг собралась нечисть: лешие, кикиморы, бесы, полупрозрачные покойники и русалка в тазу.
— Добро пожаловать домой, Ваше Высочество. Панкрат замер. — Простите?
Ему объяснили, что он якобы является давно потерянным государем. Триста лет королевство ждало его возвращения. — И никто не догадался меня поискать? — Мы ждали. — Потрясающее управление государством.
Ему подали крошечную корону. Панкрат надел её, посмотрел в зеркало и кивнул. — Впрочем… идёт.
Затем ему показали покои. Это был розовый домик для Барби. Три этажа. Сердечки на ставнях. Крошечный диван. Розовый сервиз. Кровать с балдахином.
Панкрат медленно обернулся. — Вы считаете меня идиотом? — Нет, Ваше Высочество. — Тогда почему спальня выглядит так, словно графиня проиграла её шестилетней дочери?
Русалка высунулась из таза. — Там ещё шкафчик открывается. Панкрат открыл. В шкафу висели маленькие халатики. — Я всех казню. — В ванной пузырьки, — робко сообщила кикимора. — Меня не купить пузырьками.
Через двадцать минут Панкрат лежал в маленькой ванне. На голове была шапка пены. Рядом стоял напёрсток коньяка. — Если совершенно объективно… ванна недурна.
Он погрузился глубже. — Но дом омерзительный. Пузырёк лопнул у него на носу. — Хотя архитектурно любопытный.
За дверью нечисть переглянулась. Чары начинали действовать.
На самом деле всё происходящее было происками горбуна. Никакого царства Панкрата не существовало. Горбун уговорил нечисть очаровать его, околдовать и удержать. В обмен он обещал мешки сушёных мух, бочонок любовной слизи и никогда больше не петь по ночам.