Л. Жирков

Моими информаторами были, главным образом, два лица:

Али Рабадан(ов) или Лабазан (по кумыкскому выговору); фамилия происходит от арабского слова «رمضان»; около 35 лет; из нижней части аула; секретарь партийной ячейки; знает языки: кубачинский, даргинский, кумыкский, русский, лакский, чеченский, немного кабардинский; бывал в Чечне, Владикавказе, Краснодаре, Ростове, Астрахани (везде работал как ремесленник).

Шамхал Амиров; 34 года; из средней части аула; знает языки: кубачинский, даргинский, кумыкский, тюркский-азербайджанский, русский, лакский, немного французский; бывал в Баку, Батуме, Владикавказе, Архангельске (в ссылке), в Берлине и Париже (ездил в 1912 г. продавать «антики»), в Москве (в 1923 г. работал в Дагестанском отделе сельскохозяйственной выставки).

Никакими литературными материалами по языку Кубачи мы не располагали. Ничем иным пользоваться не пришлось: таковых нет. Приведенные в книге Эркерта (Die Sprachen des kaukasischen Stammes, Wien, 1895) не могли дать никакого ясного представления о языке. То же приходится сказать и о списке кубачинских слов, приведенных Д. Н. Анучиным (Изв. Русск. Геогр. Об., т. XX, 1884).

Много времени спустя после моих работ, отчасти представленных в этой статье, в прошлом 1928 г. вышла крупная работа А. Дирра (Einführung in das Studium der kaukasischen Sprachen, Leipzig, Asia Major Verlag). В этой работе, среди грамматических очерков других языков, имеются данные и по языку Кубачи (стр. 235–238), которые способны ясно показать неполноту и недостаточность тех сведений, какими мы до сих пор располагали. Читатель, по сравнению этой статьи с указанным очерком, легко определит, насколько новые данные полнее и систематичнее, чем то, чему подводит итоги очерк А. Дирра.

Тексты на языке Кубачи, насколько нам известно, до нас не записывались.


Даргинский язык.

#лингвисты #кубачи #даргинцы #разное