Вообще, с буквой Д даже в отдельно взятом в даргинском очень много таких историй. Например:
бигес — хотеть/любить; в ряде диалектов окаменела форма на д — дигес. В акушинском, губденском нет формы бигес, и на ед. ч. дигес и на мн.

Также очень часто в старых песнях встречается д:
⏺"Хъибхъяли хъу дуую, хъуцIрумби гIяшкадуцес?" здесь хъу в ед. ч., но к нему применен глагол дууй, во мн. форме (в ед. было бы бууй).
⏺"Алахин урхъи дулъул, хъярхъил телекла бурям, саби дила хӀулбазиб, мурт бикӀ дулъал ахӀбалас" четверостишье Батирая где слову бикI — голова, опять-же должен быть в ед. форме булъал, но дано во мн. дулъал.

Естественным образом следует вывод, что буква Д имела в истории даргинского (и не только) языка определенный смысл, который сегодня практически утрачен. Замена на Д (маркер мн. ч.) даже в нынешнем состоянии даргинского языка преображает смысл, придает ему иной контекст, нежели просто акцентирование внимания на чем-то одном.

Например: мурт бикӀ булъал ахӀбалас — не знаю когда же "испортит" голову; здесь речь прослеживается только лишь о голове, без какого-то иного контекста. Сказав "мурт бикӀ дулъал ахӀбалас", мы уже понимаем что д- указывает на множественность, а значит в понятие "бикI дуис" входит все что связано с мыслительной деятельностью: разум, логика, чувства, эмоции и прочее. Все это портится, а не голова как физическая оболочка.

#разборы