День 1. Older blood older oaths / Origins

Вина. Она пронизывает все тело, сковывает движение, не дает развитию, отравляя каждый вздох. Каждое прикосновение - воспоминание о том, чего она не смогла предотвратить. Касание пальцев отравленного зеркала, и пустота за ней. Каждое движение - понимание, что доступно оно только ей. По какой-то неведомой, неясной причине, оно было даровано ей. Каждый вдох - сожаление. О том, что получило его она. Но не так и не смогла воспользоваться им, помочь своему клану - за себя и за него, ведь лишился клан в тот день двоих.
Вина никогда не давала покоя. Каждый раз напоминая о себе глубокой, неподдающейся ничему печалью. Спасение всего Ферелдена, помощь каждому встречному, участие в политических играх - все Алетея принимала со рвением, которое пыталось задушить эту вину. Вот, сейчас она поможет им, сейчас она разберется с этим, сейчас она спасет всех! Новые отношения - погружение с головой, сейчас она точно сделает все лучше, чем было до этого, сейчас точно она отпустит, забудет, примет, и начнет жить дальше.
Пронзительный крик прорезал одну из бесконечных ночей. Появление крикунов всегда испытание на прочность даже самых опытных воинов, но она перенесла его с легкостью, по сравнению с тем, что произошло после - встреча с ним.
Тогда что-то сломалось в ней. Тонкий, хрупкий стержень, обложенный желанием помочь и спасти всех, сломался об мысль, что она не смогла помочь ему. Какой смысл стараться, пытаться что-то изменить, если ее вина никогда не покинет? Если все ее стремления, все попытки никогда не будут достаточны? Только если... Она резко задержала дыхание, от прешедшей к ней мысли. Если она не может исправить, то, значит, ей нужно искупить вину.
Холодная земля пробирает до костей, ветер шумит в листьях, шевеля ее. Шуршание, шелест и темнота вызывает в памяти недавний разговор. Недоуменное лицо Морриган, не понимающее задумку Алетеи. Как, почему? Почему ты не хочешь спасти свою жизнь? Для чего ее отдавать? Эльфийка зажмурилась, понимая, что как бы близки они не были, человек никогда не сможет понять эльфа. Как ей понять это глубокое, поглощающее чувство вины? Когда твой собрат мертв по твоей вине? Когда ты ходишь, дышишь и чувствуешь ветер на разгоряченной коже? Когда другой, вместо этого, чувствует постоянную, ломающую все внутри, боль. Когда он приходит к тебе, моля о смерти. Морриган, словно услышав эти размышления, с улыбкой напомнила о той, с кем Алетея проводила ночи. По ее виду казалось, будто та не сомневалась, что этот последний аргумент переубедит эльфийку в ее глупом, бессмысленном решении. Алетея покачала головой. Поняв природу своих чувств к ней, ей стало до того противно, до того омерзительно от себя, что захотелось тут же уйти, разорвать все связи, только бы не видеть этот ласковый, обеспокоенный взгляд, предназначенный тому, кто его вовсе не заслуживает.
Эта была последняя ночь в ее жизни. Она наступила незаметно, внезапно, и неизбежно. Закат был ярким, золотистым, словно освещая, показывая всю красоту этого мира. Ночь ее скрыла, от чужих глаз. Или дала волю тем, кто в ней обитает? Эльфийка глубоко вдохнула холодный, ночной воздух. Остывшая земля холодила плоть, луна ярко светила, отбрасывая пляшущие тени ветвей. Медленно колыхались длинные колосья травы, позади дом опустился в темноту. Она лежала на земле, и наблюдала за необычно якокой луной. Летали редкие ночные насекомые, словно они решили отдохнуть в эту ночь, где-то стрекотали сверчки. Она заметила крупный силуэт, дерганно летающий в лунном свете. Ночной мотылек опустился к ее ключице, полетев выше. Он подлетел так близко, что быстрый взмах его крыльев ощущался как удары. Эльфийка зажмурила глаза. Нежные крылья щекотали ухо, он немного задел щеку и улетел. Она открыла глаза, смотря на черные под светом луны листья. Они плавно покачивались на длинных, изогнутых ветвях. Словно мир прощался с ней через мотылька, через взмах изогнутых ветвей, песнь сверчков, провожая в место, которое неизбежно попадут все живые создания. Позади послышались неспешные, осторожные шаги той, кого она узнает из тысячи.