Хуже либеральной диктатуры в литературе — это когда писать можно только про кровавую гэбню и деколонизацию России — хуже нее только диктатура Кумушки. Кумушка литературы не знает и не любит ее. То есть любит, но абстрактно — как некое проявление Духовности. Духовность, по Кумушке, это когда детки сидят в чистеньких штанишках и платьицах и, синхронно поднимая ложки, молча, аккуратно кушают кашку.

Кумушку пугают не только слова из трех, четырех и пяти букв. Все, что выходит за пределы хрестоматии «Родная речь» за шестой класс, — Кумушку пугает. Дай Кумушке волю, она запретит вообще писать — зачем, если есть «Родная речь»? Ведь обязательно выйдет что-нибудь не вполне благолепное.

Но не только — она запретит большую часть из того, что написали Пушкин, Достоевский, Толстой и иже с ними. Один призывал пускать кишки попам, другой описывал гомосексуальные отношения, третий писал, что война — явление, противное человеческому разуму и природе. Все это подозрительно.

А мировая литература? Куда ни ткни — то Марциал с Петронием, то де Сад с Вольтером, то Макс Фриш с Ивлином Во. Везде есть что-то в рамках детского утренника неприличное, опасное для некрепких умов. Некрепкими Кумушка считает все умы, кроме своего. В некотором смысле это правда: ум Кумушки застыл, как содержимое остановившейся бетономешалки, и потому крепок, как камень.

Кумушка запретит и народное творчество, потому что народ то и дело сочиняет что-нибудь непристойное — то заветные сказки, то фанфики про Гарри Поттера.

Никогда не слушайте Кумушку и не вступайте с ней в дискуссию — просто сразу смело шлите ее на три буквы и наслаждайтесь произведенным эффектом.