Доделываю в Москве литературные дела (надо иногда и с коллегами общаться) и стартую на Донецк. Автомобиль Иоганн стоит во дворе, загруженный, как обычно, под верхнюю лампочку. Осталось получить РЭБ и мавик. С трудом понимаю, как их впихну, но как-то впихну. Из приятного: на non/fiction то и дело подходят люди, жмут руку и говорят приятные и добрые слова, но, к сожалению, не за мои книги, а за волонтерский труд. Это меня в очередной раз убеждает, что литература сама по себе больше особо и не нужна. Занятие сие неблагодарное, приводящее к неврозам, депрессиям, алкоголизму и мизантропии. Вчера к полуночи об этом вполне спокойно, но от того не менее обреченно рассуждали с Павлом Крусановым и Игорем Малышевым. Я, кстати, в очередной раз повторю, что счастлив возможности на шестом десятке опять пожить с эмоциональным размахом, в пекле происходящего с моей страной и миром. Это дорогого стоит, как говорила моя бабушка, - "меняет кровь". С новой кровью отчетливо вижу, что читатель писателю ничего не должен, как не должна вселенная вообще. Это писатель погряз в долгах, получивши однажды взаймы талант и вынужденный платить по этому долгу высокий процент. С возрастом ставка, слава богу, не растёт, вселенная милосердна, однако основной долг никуда не девается. Вот и ворочаться бы без сна в ощущение своего ничтожества и тщетности прожитой жизни, но надо еще докупить парням "медицины" и решить вопрос с ночевкой в Донецке. "База наша" сгорела, а напрягать кого-нибудь я не хочу, поскольку человек я скучный и храплю.