Однажды большой русский прозаик сломал у меня в гостиной стул. Натурально грохнулся с того стула, стул разлетелся на дощечки, а писатель сконфуженно пообещал купить мне новый. Ну, новый он, конечно же, не купил, да и вообще забыл об этом казусе, что характеризует его как личность цельную, уверенную в себе. Означенный стул в разобранном состоянии был аккуратно сложен частями возле стеночки гостиной в ожидании вдохновения хозяина квартиры на его починку. Где-то через год большая русская поэтесса сломала мне второй стул. Поэтесса оказалась не то ловчее прозаика, не то просто трезвее, но она уже так эпически не грохнулась, а одновременно с треском дерева умудрилась подскочить и стала в тот миг похожа на спортивную гимнастку, завершившую олимпийскую программу на бревне. Стул, разобранный на три части, отправился к своему брату к стеночке гостиной. Третий стул сломала дочь. Четвертый - жена. Кабинетный стул, на котором пять лет помещался мой писательский зад, расшатался постепенно, но тоже в итоге разобрался на спинку, сидушку и две пары ножек. К постоянной просьбе жены прикрутить плинтуса в спальне добавилось требование "починить стулья!" Думаю, что к 2028 году я это сделаю. Пока же приходящая на вызов к больному ребенку молодая и симпатичная докторша всякий раз с осуждением смотрит на растущую гору покалеченной мебели и выписывает лекарства, предварительно проверив табурет на прочность.