До Питера не доехали. Устали. Лежу, не раздевшись, на кровати в гостинице в Химках. Спасибо, обувь скинул. Там внизу стоит наш "Штирлиц": грязный с почти отвалившимся бампером и перегоревшей лампочкой левого поворотника. А в багажнике три баула. Это вещи "двухсотых". Так там называют погибших ребят. Я везу вещи семьям. Двое пока считаются пропавшими без вести. Однако, это только фигура умолчания. Просто не нашли трупы, или не смогли вытащить. Третий мешок с вещами Вовы. Там сверху две пары берц 48,5 размера. Тело Вовы отправили семье накануне. На КПП нас заставили все это тащить на ленту, чтобы просветить, потом раскрывать мешки, все вынимать. Мы подчинились и все сделали. Это было почти невыносимо видеть пакетики с таблетками, наушники, какие-то домашние штучки, чтобы зашивать форму. Вначале все это просветили, а потом выпотрошили. Такие правила. Из зоны СВО зачастую вывозят оружие; разбирают по частям и вывозят , например, автомат через три разных пункта. Мы столкнулись с подобными ухарями, которые что-то врали про школьный музей, а на столе лежал возвратный механизм, пружина и вообще половина ак74. Музей... В вещах парней не оказалось ничего запрещённого. Мы заранее попросили, чтобы ребята еще в расположении проверили, чтобы нигде не завалялся патрон или что-то подобное. Все запихнули обратно, отнесли в машину. Ехали потом и молчали. А что скажешь? Ничего не скажешь. Сегодня я в гостинице в Химках, а завтра нам везти вещи погибших парней их семьям, смотреть в глаза вдовам и матерям. Вы смотрели в эти глаза? Не дай вам Боже...