Просмотрев с десяток буханок, от весьма недурно выглядещей трёхлетки до четвертьвековой бабушки, понял парадоксальную суть этого механизма: с рождения неизлечимо больная, но бессмертная машина. Проблема в том, что на рынке за приемлемую цену буханок, которые хотя бы доедут до фронта, просто не найти. Это даже если вложиться в ремонт перед дорогой. Странный автомобиль. Я для него, наверное, слишком... (силюсь подобрать слово) никчемный что ли... За руль этого порождения потусторонней силы можно пускать только совсем реального, совсем корневого, сермяжного, такого, как персонаж моего романа "Чеснок" - "шофер Витька", бывший шахтёр, бывший вездеходчик, а ныне таксёр-частник. Да и других подобных можно, но точно не сильно пообтрепанного жизнью писателя. Писатель не доедет, да еще и оконфузится по дороге, растратив последние деньги, сберегаемые на новый аппарат для измерения кровяного давления, взамен так же сломавшегося прежнего. Не... Нельзя писателю за буханку. Особенно поэту нельзя. А верлибрист какой и сам шарахается даже от тени ея.