Медведев пишет о русском пути преображения через испытания; но когда и у кого было иначе?
Попробовала тут последование к Причастию не прочитать, а прослушать, и именно в слове звучащем забрезжил, извините мою светскость, своего рода рациональный смысл этого комплекса текстов.
В переводе, опять же, на светский язык, их можно воспринимать как технику безопасности при обращении человека - к познанию мира, познанию и преображению себя через контакт с абсолютным мерилом, коим является Христос.
Об этом прямо говорят молитвенные образы - Тайны не только "святые", но и "страшные", сравниваются они - с огнём, просьбы причастника - "да не опален буду", "да не опали́ши мя́ приобще́нием", наконец - "огне́ви причаща́юся трава́ сы́й, и стра́нно чу́до, ороша́ем неопа́льно, я́коже у́бо купина́ дре́вле неопа́льне горя́щи", Симеон Новый Богослов.
Трава причащается огнём.
Что же является условием её неопалимости?
Полагаю, искренность помыслов - потому что всё фальшивое, фарисейское, будет выжженно, как грех.
Что меня удивляет и коробит в нынешнем нашем патриотическом "движе"?
Как люди не опасаются входить в это испытание, цена которому - кровь и жизни, не давая себе труд не только прочувствовать, но хотя бы осознать эту цену? Как и характер преображения, которого они, вроде бы, взыскуют.
Ведь фальшь может быть следствием не только сознательной лжи, но и недомыслия, поверхностной декларативности.
И всё это будет, при приближении к огню истины - сожжено.

https://t.me/MedvedevVesti/13742