Думаете, мне не хочется тоже вальяжно рассуждать о полисемиотике поэмы "Спекторский" или о системе образов позднего Межирова? Очень хочется. Хочется сидеть в тени своего леса, самостоятельно за тридцать лет выросшего на моем участке под Вырицей, и перечитывать Ремарка. И в сети мне хочется общаться с красивыми женщинами, а не с некрасивыми контрабандистами. Но я занят тем, чем занят и благодарен Небесам, что призван временем в весьма немолодом возрасте на служение собственному Отечеству. А так-то да, я бы сейчас и современную скандинавскую прозу почитал в переводах нейросетей и посмотрел, что делают тридцатилетние латиносы, у которых электричество еще не перевелось. Но я сижу и заказываю всякое для фронта, пишу почти исключительно об этом и сам себе напоминаю огородное пугало, которому разрешили разговаривать, а не только махать на ветру пустыми рукавами старого пиджака. И я считаю, что мне повезло. Не, точно повезло. Без дураков! Работать в поле перед самой жатвой пугалом - это работа мечты.