Где-то 17 лет назад я закончил роман "Долгая нота". Книга не могла издаться три года, после не получила никаких премий, но переиздавалась 5 раз. И совокупный ее тираж, я думаю, перевалил за 30 тыс. экз. Сейчас со смехом вспоминаю реакции моих знакомых "известных литераторов", которым давал читать. Например Станислав Львовский (кто-нибудь помнит того известного литератора?) заметил, что не может понять, зачем написана эта книга. Редактор ЭКСМО сказала, что "Сибириады сейчас не нужны". Кстати, Чупринин тогда выссказвл мне много хороших слов о романе, но с сожалением заключил, что такой большой роман в один номер не влезет, даже в два, а дебютантов "Знамя" так не печатает. Кстати, абсолютно здравая позиция. Потом "Знамя" брало мои рассказы, пока не стало ясно, что я идеологически чужой. И это, кстати, тоже нормально. Но Сергею Ивановичу и Оле Ермолаевой я до сих пор благодарен, о чем не забываю всякий раз упоминать. Сейчас бы я этот роман написал иначе, или вообще не написал бы. Но это был мой первый опыт в крупной прозе. До сих пор жалею, что отказал Житинскому, который схватился за него и пообещал напечатать весьма приличным тиражом. Ну что... Дурак я был самонадеянный. Впрочем, ни о чем не жалею.