Сегодня ездил с острова на континент за штырями, из которых планируем напилить наконечники для диэлектрических сапёрных щупов. Там под Донецком, на тех местах, что парни освобождают, понатыканы чёртовы противотанковые натовские мины (мадЭ ин франсЭ), которые наводятся на разницу потенциалов. Т.е. это даже не магнитный взрыватель, это электрическая история. Таким образом, если не танк, то парень с миноискателем или даже (скорее всего) с бытовым металодетектором или обычным щупом (когда война к ебе*яm закончится), обречён. Вот же суки! Не, я про мины многое понимаю ещё с моего странного прошлого, в том числе и в философском плане.

Мину можно зарядить, но мину дозволительно и снять. Мину можно спрятать, но можно и найти. Есть мины неразряжаемые... Это подло, но нормально, есть методы, они для сильных духом мужчин. Но, *ля! Мина, которая взрывается от того, что мимо проходит сапёр - это, ребята-демократы, не спортивно. И хер вам теперь в рот, чтобы голова ваша не качалась. Нет больше моей к вам человеческой жалости и сочувствия. Сие заподлянка. А для таких блядей у нас тёмная!

Нам надо, чтобы девяносто парней вернулись домой живыми. Нам надо, чтобы люди могли потом ходить по улицам. Нам надо, чтобы дети, залезая в жопные кусты и дебри, возвращались домой к маме и папе в садинах и царапинах, но целыми. Потому вот, мы с нашим писательским тыловым корпусом придумали некий девайс. Впрочем, я не об этом. Ибо сие есть тайна военная, ни хера вам, сраным предателям, тут тусующимся, это знать. Не узнаете, как бы не пердели!
И далее...

Лавка, которая этой "тулумбой" торгует, находится в одном из помещений бывшего ДК им ГААЗА. И тут меня поднакрыло. Во-первых, пересекая улицу "Кронштадтскую в районе Автово, я вспомнил, что именно на этой улице находилась автошкола, которую я оканчивал в девяностых. Да я ваще права свои первые тут получал! А правам уже скоро 30 лет! Потом я проехал мимо Комсомольского садика с памятником комсомольцам двадцатых (очень выразительный, кстати), мимо дома, где жил персонаж миниромана "Болван да Марья" Беркутов с родителями, мимо бывшего магазина "Золотой ключик", где тот же персонаж покупал модельки самолётов. А после, кое-как припарковавшись, я допёрся до бывшего ДК им Гааза. Твою мать! Это девяностые! Это реальная проекция девяностых! Т.е. ДК таки просрали, запустили арендаторов, а там... а вокруг... а внутри... а снаружи... Не, я купил, что должен был купить.

Я вышел и закурил бамбук. Я курил бамбук и смотрел на корпуса Кировского завода через проспект Стачек и думал, что я вернулся в прошлое. И что я снова молод. И что стоит захотеть, я могу совершить все те фатальные глупости, что сделали меня лысеющим корпулентным прозаиком. Мир достаточно вольно расправляется со временем. Оно в разных местах этого мира течёт по-разному. Потому, поверьте мне хотя бы сейчас... Если где-то девяностые, в большинстве мест двадцатые, то есть до фига мест, где тридцатые, сороковые, пятидесятые. И порталы между этими реальностями весьма условные. Люди одновременно живут везде. Иногда я встречаю своего тридцатилетнего отца. Иногда свою пятидесятилетнюю дочь.