Если Господь окажется только творцом, пусть будет Он суеверен, как суеверен писатель, никогда не мучает своих персонажей, не позволяет им болеть, оставаться в одиночестве, терять близких, испытывать нужду или претерпевать муки совести.

Если бы Он был только творцом… Можно было бы разобраться в сюжете, даже предсказать конец по самому началу. Но он непостижим, как непостижим его замысел, непроизносимо имя или невесом жест. И только время становится следом от его шагов.

Он создал его до того, как сказал первое слово, до того, как слово зазвучало эхом, множась, разбиваясь в брызги, в пыль, в туман, сокрывающий старые смыслы и рождающий новые, позволяющие считать себя свободными. Совесть – эхо его слов, громкое, трёхчастное, образцово-показательное, такое чистопородное эхо. Тогда как время – вечная несвобода, если верить в него, вместо того чтобы расслышать слова.

Много ли в жизни мест, куда жизнь заводит, как в заводь со спокойной водой, скрытую от ерика? Это может быть деревня из пяти домов в Невельских лесах или спальный район у парка «Сосновка», тупик проходного двора на Петроградской стороне или вот – Сестрорецкий курорт, где пахнет сосновой хвоей и сдобой.

Здесь можно отламывать от времени маленькие комочки, сминать, словно хлебные мякиши, между пальцами и кормить ими чаек. Чайки будут подлетать, крича, словно гавкая, и почти выхватывать это время из рук, нырять за ним, рушиться с неба и взметаться вновь с новым комочком. И чем больше ты насоришь на берегу этим временем, тем медленней оно потом потечёт, словно лишившись обречённости.

Из романа "Саша слышит самолёты".
2013 год.