Лето 1995 года, родители на даче, у меня масса свободного времени и свободная квартира. А еще у меня была видеодвойка Shivaki и куча кассет. Среди прочего мне попалась кассета с "Криминальным чтивом". После просмотра я ходил под впечатлением, наверное, неделю. Это было потрясающе, такого крутого кино я еще не видел, хотя, по тем временам насмотренность у меня была довольно большая. Я присоветовал фильм товарищу, и он спросил, а про что там? А действительно - про что? Я какое-то время размышлял над этим вопросом, и понял, что меня так "зацепило" в этом фильме. Тарантино создал не просто фильм — он создал вселенную, где насилие стало обыденным языком общения. Языком, на котором говорят все персонажи, вне зависимости от их положения, характера или намерений. Посудите сами. Джулс и Винсент входят в квартиру, чтобы забрать чемодан. Обычное дело. Рутина. Они обсуждают европейские бургеры и массаж ног с той же непринужденностью, с которой через минуту будут убивать. Насилие для них — просто часть работы, как для офисного клерка — заполнение отчетов.
Бутч убивает своего противника на ринге. Случайность? Возможно. Но затем он хладнокровно давит Марселласа на своем автомобиле. А позже с той же методичностью выбирает оружие в магазине, чтобы спасти человека, которого только что пытался убить.
Мне всегда казалось, что самая страшная сцена фильма — не та, где Марселлас подвергается насилию в подвале, и даже не та, где Винсент случайно убивает Марвина. Самая страшная сцена — это когда Винсент и Мия ужинают в ресторане, и между ними возникает хрупкая, почти невесомая связь. Связь, которая в любой момент может быть разрушена очередной вспышкой бессмысленного насилия.
Что меня всегда поражало в «Криминальном чтиве» — это не само насилие, а его обыденность. Персонажи не просто совершают жестокие поступки — они делают это между делом, словно насилие — это просто фоновый шум их существования.
Когда Винсент случайно стреляет в Марвина, его больше беспокоит испорченный салон машины, чем сам факт убийства. Когда Бутч и Марселлас оказываются в плену у извращенцев, их спасение приводит не к примирению, а к новому соглашению о насилии — «я тебя не трону, если ты будешь молчать».
Даже история с золотыми часами Бутча — это история о насилии, передающемся из поколения в поколение. Часы, пропитанные кровью и страданием, становятся семейной реликвией, за которую стоит убивать и умирать.
Но есть в фильме момент, который всегда давал мне надежду. Монолог Джулса о пути праведника. О том, как он внезапно увидел чудо в том, что пули их не задели. Как он решил «уйти в отставку» от насилия.
Джулс — единственный персонаж, который осознает бессмысленность этого круговорота крови. Он единственный, кто пытается вырваться из этого порочного круга. И символично, что именно он в финале становится миротворцем, предотвращая очередную бессмысленную смерть.
Каждый раз, когда я смотрю «Криминальное чтиво», я вижу не просто историю о гангстерах, боксерах и наркоманах. Я вижу притчу о том, как легко человек привыкает к насилию. Как оно становится частью повседневности, теряя свой ужас и превращаясь в рутину.
И может быть, в этом главный урок Тарантино — не в шокирующих сценах и не в блестящих диалогах, а в том, как он показывает нам зеркало. Зеркало, в котором мы видим, насколько привычным может стать самое страшное.
Криминальное чтиво отлично проиллюстрировало, что насилие пораждает только насилие. И мало что может сравниться в своей бессмысленности с этим замкнутым кругом, где каждый акт жестокости становится лишь звеном в бесконечной цепи, не приносящей ни разрешения конфликтов, ни подлинного удовлетворения, а лишь множащей страдания и опустошение.