Я грызу этот четок агатовый ряд,
Где каждая бусина вырванный глаз,
Что Ты, Всемогущий, вложил мне в наряд,
Чтоб видел я мир Твой в последний свой раз.

Твой Свет это скальпель,
Твой Глас это дрель,
Вонзается в череп, ломает хребет.
Я верю в Тебя, как в святую метель,
Что выдует душу, оставив скелет.

Люблю Тебя тягучей, ржавой слезой,
Что капает в рану от гвоздя в запястье.
Ты Пастырь, но с жадной, волчьей грозой,
Ты дал мне спасенье ценой самоненастья.

Смотри: я дроблю свои фаланги в муку,
Мешая с облаткой и потом и кровью.
Ломаю ребра, как сухие доски,
Вскрываю плоть, чтоб вскрыть Твою любовь.

Я ненавижу Твой престол из тумана,
Где ангелы воют, сдирая лики.
Ты требуешь жертв, и я жертва, рана,
Разорванный в клочья, как свиток владыки.

Вот сердце моё, оно бьется у ног,
Рассечено ровно, как книга Главой.
Ты Зодчий миров, но жестокий пророк,
Что строит из мяса свой Храм гробовой.

Прими эту требуху, нервный узор,
Ошметки сухожилий и слизь хрусталя.
Я верую так, что стираю узор
Своих же ладоней о грани Кремля.

Да будет анафема небу и свету,
Да сгинет Твой лик в митральезе дождей.
Я верую в Тебя, и за это в ответе
Кровавой струей из пробитых гвоздей.

Я выжег зрачки, чтоб узреть Твой финал.
Любимый мой Бог, Ты чудовище веры,
Которое я на куски разорвал.