«Дом, в котором…» раскрывается для меня с новой стороны почти с каждым новым курсом: предлагаю посмотреть на Курильщика не как на персонажа, который раздражает многих читателей своим непониманием, а на антрополога, для которого «новичковость» – преимущество при проведении исследования.

Курильщик попадает в новую для него обстановку – пространство четвертой группы. Хотя он уже провел некоторое время в интернате до этого перевода, Дом открывается для героя именно с началом событий романа. С помощью participant observation Курильщик узнает и о системе родства (здесь я отсылаю к Малиновскому с этнографическим исследованием тробрианцев), и о мифах, и о табу нового общества.

Поскольку устройство реальности Дома тесно связано со специальными терминами, Курильщику, как и Малиновскому, необходимо восстановить особенности общества через лингвистическую антропологию, что он и делает, спрашивая о Наружности и др.

Однако Курильщик не становится полноценным антропологом. Потому ли, что он сам становится тробрианцем (здесь имею в виду: членом изучаемого общества), попадая в Изнанку и погружаясь в тему «исследования»? Или потому, что использует question-and-answer method, критикуемый Малиновским в поле, где интересуемая исследователя тема может быть табуированной и чувствительной?


*фото найдено на просторах социальной сети Pinterest