А вот тут очень интересно.

Упомянутый у Никиты ранее Блаженный Августин перенял представление о причине зла, как находящейся в свободной воле человека, из проповедей Амвросия Медиоланского. Но продолжая вопрошать, откуда зло, если мир создан всеблагим Богом, Августин приходит к онтологическому монизму – представлению о том, что зло не обладает собственной субстанциальностью. Осмысление зла как умаление добра в противовес манихеям Августин вывел из неоплатонизма, с которым его познакомил всё тот же Амвросий.

По всей видимости, Августин пришёл к пониманию зла как умалению добра благодаря трактатам Плотина, и, возможно, Порфирия, которые будущий епископ Гиппонский в 386 г. получил от философа и ритора Манлия Теодора. В «Исповеди» Августин приходит к идее некой градации доброго – отождествлению добра с бытием. Можно сказать, что он таким образом онтологизирует добро, делая его мерой бытия. Августину становится ясно, что лишь доброе может ухудшаться. Абсолютное добро, которое, по всей видимости, отождествляется с Богом, равно как и абсолютное зло, иначе говоря то, в чём добра нет вовсе, – видимо, имеется ввиду Дьявол, – не могут становиться хуже.

В итоге Августин формулирует суждение в строгой дизъюнктивной форме: либо ухудшение ничему не вредит, либо то, что становится хуже, лишается добра. Вывод импликативный – если ухудшающееся вовсе лишится доброго, то оно перестанет быть. Получается, что чем больше в чём-то добра, тем больше в нём бытия. Бог, который сам и есть Добро, воплощает средоточие и исток всего бытия. А поскольку Бог есть единственная субстанция, постольку всё то, что от неё отдаляется, лишается добра, то есть всё более клонится ко злу, а соответственно лишается и бытия. Таким образом, воплощением зла будет небытие – полное удаление от добра.