Неожиданные авторы. Совсем недавно в одном из книжных магазинов Москвы мне попалась на глаза одна монография, посвящённая творчеству Мирчи Элиаде. О существовании данного мыслителя я узнал совсем недавно, но каким-то образом совершенно случайно я сам того не заметил, как начал пробовать читать его работы. В контексте политической теологии Элиаде может стать неожиданно мощным союзником, особенно если вы работаете со шмиттианской оптикой (политическая теология как структурный перенос теологических понятий в секулярную теорию). По сути его категориальный аппарат идеально заточен для деконструкции секулярных мессианизмов, чем, по сути, и занимался Шмитт. Элиаде критикует дискурс Нового времени за то, что он «обесценивает» историю, делая ее линейной, но бессмысленной (чистое становление без возвращения к архетипам). В то же время невооружённым глазом можно заметить и серьёзные проблемы, связанные с попыткой вписать Элиаде в дискурс политической теологии. Стоит начать с того, что Шмитт настаивал на специфике теологического (особенно христианского). Не любая религия, а именно монотеизм с его идеей личного Бога-творца и воплощения (Христос) порождает политическую теологию. Языческие политеизмы для Шмитта слишком имманентны. Элиаде (как историк религий) же, напротив, показывает универсальные структуры сакрального в архаических, языческих, восточных религиях. Для него христианство — лишь один из вариантов иерофании (хотя и особо значимый). Шмитт вероятнее всего сказал бы, что Элиаде смешивает всё в единую морфологию, стирая решающее различие — христианское понимание истории как воплощения и эсхатологии. Элиаде парировал бы тем, что Шмитт выдает за христианскую уникальность то, что на самом деле является общей структурой сакрального — разрыв, исключение, архетип. Так или иначе, новые авторы проникают в мои около дилетантские занятия политической теологией как-то уж слишком стремительно. Нужно держать себя в руках.