В общем-то знаменитое сократическое "я знаю, что ничего не знаю" - это, думаю, не столько положение майевтической пропедевтики, побуждающее к радикальному вопрошанию, и не столько отправная точка для отграничения мнения (δόξα) от знания (ἐπιστήμη), сколько базовый постулат философии как таковой.

Я знаю, что ничего не знаю, но это знание не парализует мысль, а отрезвляет её, ведёт к атараксии (ἀταραξία) - хладнокровию. Это знание отнюдь не приводит к скептическому эпохе (ἐποχή) - воздержанию от суждений - напротив, оно позволяет открыть путь к фундаментальному свойству философии - проблематизации познавательной способности человека. Там, где "здравому смыслу" всё понятно, философии ничего не понятно. Она идёт дальше, к первооснованиям. Она проблематизирует всякое предметное поле, к которому прикасается. Но действие это в конечном итоге оказывается конструктивным, ведь к любой проблеме прилагаются пути её решения и преодоления. Качество же решений - отдельный вопрос.