Консеквенциализм Раскольникова и философия права.

В одном из самых концептуально нагруженных мест "Преступления и наказания" Раскольников рассказывает Порфирию о своей теории деления людей на обыкновенных и необыкновенных. Первые суть воспроизводящая друг друга посредственность, чья задача подчиняться действующему порядку. Вторые суть аксиологические элитаристы, новаторы, свергающие прежний порядок во имя нового. И тут интересно: Раскольников говорит, что необыкновенные люди имеют право - но не внешнее юридическое, а внутреннее моральное - пойти на преступление. Но что вообще значит иметь право? Легитимация преступления происходит за счёт консеквенциалистского ресурса: цель оправдывает средства ради великого проекта, значит она может быть реализована.

В таком делении людей угадывается перекличка с моралью рабов и моралью господ Ницше. Но сходство тут чисто умозрительное. Раскольников говорит, что обе группы людей являются господами: обыкновенные - настоящего, необыкновенные - будущего. Потому нет примата одних над другими.

И ещё один важный момент. В теории Раскольникова всякий законодатель - будь то, например, Солон или Ликург - выступает преступником по отношению к прежней системе права, ведь он, "давая новый закон, нарушает прежний". Но преступление способно быть совершённым только в рамках действующий системы права, тогда как в момент изменения законов прежняя система приостанавливает своё действие, теряя возможность квалифицировать действия на основании самой себя.

Что отличает условного Солона и Ликурга от революционеров и мятежников, так же свергающих былое законодательство? Я бы ответил - прерогатива. Прерогатива есть некий консенсус субстанциально легитимированного действия. Солон, меняя право, не становится преступником, ведь остаётся прежним учредительный механизм власти. Революционер, меняя право, суть преступник, поскольку его прерогатива дана им самим самому себе, ведь он меняет и учредительный механизм власти. Если по-простому, то Ликургу были даны полномочия действующим порядком, революционер же волюнтаристски дал их себе сам.