Я политический редукционист, а не политический фундаменталист.

Это значит три вещи. Во-первых, я допускаю существование отдельных относительно независимых сфер знания. Во-вторых, я не приветствую феномен политизации, когда политика начинает выходить за рамки собственной сферы и навязывать свои нормы другим, подгоняя ценности под коньюнктурные лекалы. В-третьих, я не верю, что именно политические отношения первично пронизывают всю ткань бытия: я не верю, что нельзя пойти дальше политического.

А дальше политического идёт философия. В этом смысле я философский универсалист. Именно эта сфера обуславливает гарантию мировоззренческой легитимности политики - её зрелости, обстоятельности и полноценности. Именно к философии обращается политика за образцами мысли и действия - в ней она ищет опору и подтверждение. Конечно, политика, обладая монополией действия, способна и низвергать философию. Но именно философия, как ни крути, неизменно выступает первичной.