Обратившись к «Яндексу», мы увидим временные рамки современной поэзии – с конца 90-х по наше время. И, разумеется, можно начать разматывать клубок этого термина с самого начала, с тех самых 90-х, но в этом ли измеряется искусство? В годах, текстах, авторах? Мы пишем это эссе для высоких баллов от авторитетных судей или из желания сказать своё слово? Мы излагаем собственные мысли или возвращаемся к написанию доклада на урок литературы? Учитывая прямую принадлежность к современной поэзии, мне ближе говорить о волнующем.

Нам, поэтам, пытаются навязать то ли чувство ответственности, то ли вины. Эти навязывальщики ещё сами не определились. Нам указывают темы, которые мы обязаны раскрывать в своих произведениях, при этом тычут носом в Пушкина, Лермонтова и так далее, называя современниками людей, почивших пару веков назад. Важно ли наследие? Несомненно. Но неужели нам действительно стоит постоянно возвращаться к истокам, брать Сергея Александровича или Александра Сергеевича себе в пример? Я думаю, такая позиция гораздо инфантильнее любого моего стихотворения написанного в 16 лет. Это стремление загнать искусство в рамки, сделать понятным для масс, а также указать наше место. Но где оно, это место? В тени классиков? Как бы ни было многим неприятно это признавать, но именно мы, не стремящиеся быть похожими на Маяковского или Ахматову, создаём искусство сегодня. Но должны ли мы при этом брать на себя ответственность, быть рупором современности, писать об актуальных событиях, пропагандировать продиктованные ценности или напротив  обострять и без того не самые гладкие углы? Истина стара как мир – искусство никому ничего не должно. Стремление идти против этой истины, стесать с нас всё лишнее и нарядить в эдаких прилежных лицеистов работает ровно наоборот. Порождает в нас не ненависть, но чувство очень близкое к этому, желание идти наперекор и нежелание слушать в целом хоть что-то о своём творчестве. Это ли является целью? Превратить современного поэта  в существо озлобленное?

Россия для любви, но как часто мы действительно действуем исходя из этого изречения? Как часто мы готовы любить и созидать, а не ровнять под одну гребёнку? Мы живём в поразительное время. У нас есть возможность писать что угодно, не пытаясь пробиться в издательства, получить одобрение критиков или пройти цензуру. Мы можем и, что главное, готовы делиться тем искусством, которое создаётся здесь и сейчас. Попадём ли мы, хотя бы финалисты Чемпионата, в учебники литературы? Я думаю, это не имеет никакого значения. Случись нам оказаться в них при жизни, повлияет ли это на нас в глобальном смысле? Вряд ли. А уж после смерти и подавно, разве что станет ачивкой для внуков и правнуков: «Мне в школе задали выучить стихотворение бабушки Лизы».

Исходя из вышесказанного, может возникнуть логичный вопрос: неужели в таком случае не нужно вообще работать над собой? Разумеется, нужно. Однако к творчеству, своему в первую очередь и творчеству другого во вторую, стоит относиться как к ребёнку, я говорю об этом не первый год. Любит ли родитель своего ребёнка? Да, и при этом безусловно. Ребёнку не нужно родиться гением, чтобы получить любовь мамы или папы. Пускаем ли мы из-за этого развитие ребёнка на самотёк? Ответ очевиден. Из огромной и безусловной любви мы воспитываем детей. Точно так же с творчеством. При работе над текстом, написан он вами или предоставлен другим автором для оценки, важно исходить из безусловной любви к искусству. А искусство можно найти во всём, стремясь в первую очередь любить, а не искать шероховатости.

Современная поэзия – это мы. Иногда с горящими глазами, иногда с потухшим взглядом. Выступающие на сцене с невероятными перформансами и неуспевшие подготовиться, читающие на городских фестивалях и кухнях друзей, готовые к критике и выпускающие шипы в ответ на нелестные комментарии. Именно мы создаём искусство здесь и сейчас, не пытаясь встать в одну линию с классиками, чертя свою собственную. «Искусство как любовь не перестаёт, если не перестанем мы».

Искусство – любовь.
Россия – для любви.