Он не играет в силу — он её демонстрирует без лишних усилий. Его образ строится на точности: чёткая линия, выверенная поза, внимание к деталям, которые не кричат, но формируют целое. В этом есть почти театральная строгость, но без искусственности — скорее ощущение внутреннего стержня, чем внешней роли.