Марафон Мартина Скорсезе — «Эпоха невинности» (1993)

Нью-Йорк, 1870-е. Статный и преуспевающий юрист Ньюленд Арчер и красавица из одной из главных городских семей Мэй Велланд собираются сообщить о помолвке. В это же время из Европы в США возвращается кузина Мэй — графиня Эллен Оленская. Она сразу же привлекает внимание всего чопорного нью-йоркского бомонда своими острыми и непривычными взглядами на все вокруг. И чем дальше, тем больше Арчер начинает влюбляться в новую знакомую. И в какой-то момент он оказывается на распутье — продолжать строить предсказуемую жизнь с Мэй или просить все ради Эллен.

«Эпоха невинности» — пожалуй (пока), самый непривычный фильм в карьере Мартина Скорсезе, по которой мы продолжаем медленно двигаться. После жестоких криминальных картин, путешествий по библейским сюжетам, ремейков классики, Скорсезе неожиданно снимает фильм по прозе Эдит Уортон про светское общество Нью-Йорка второй половины 19 века. Этот материал кажется настолько далек от привычных сюжетов и интонаций классического Скорсезе, что не может представлять для него никакой ценности. Но я писал много раз, что одна из главных черт режиссера — умение аккуратно и уважительно относится к искусству других. И поэтому в «Эпохе невинности» Скорсезе как будто играет в прозу Уортон и вообще во всю похожую американскую литературу рубежа веков. И делает это блестяще.

«Эпоха невинности», простите за многолетнее клише, устроена для зрителя как большой роман. В самом начале мы быстро окунаемся в помпезное консервативное нью-йоркское общество 1870-х, разумеется, не слишком разбираясь, что к чему. Знакомимся с его законами, ритуалами и правилами игры. Затем лучше узнаем главных героев — тоже чуть надменных и по-богатому меланхолично плывущих по своим как будто уже подсказанным обществом жизням. Но потом, как и после прочтения допустим 100 страниц любого большого романа, кусочки сюжетной мозаики начинают вставать в правильные пазы. Главная мысль Скорсезе — каким бы педантичным и предсказуемым не было общество целиком, его отдельные элементы (люди) могут проживать совершенно обычные и понятные всем жизни.

В «Эпохе невинности» три основных центра тяжести: Мэй и старое общество, Эллен и условно все «другое», и Арчер, который мечется между двумя мирами. Остаться в рамках первого от него просят все (хотя и не подают вид), а попробовать что-то новое требует сердце. И Скорсезе показывает этот любовный треугольник с неожиданных сторон: путь Арчера, как правильно пишет в своей рецензии Роджер Эберт — это не трагедия человека, который что-то потерял, а трагедия того, кто не понял, как много он получил от многих окружающих его людей. Арчер хочет перемен, но не способен побороть в себе традиции и законы понятного ему общества, Эллен хочет кинутся в объятия главного героя, но боится сломать ему жизнь/совершить очередную личную ошибку, Мэй все понимает и знает, но ведет себя как вели себя девушки из богемы того времени — закрывает на все глаза и ждет от мужчины решения. И если окинуть сюжет «Эпохи невинности» трезвым взглядом, то в нем будет столько же нелогичных, сюрпризных и просто непривычных изгибов, как и в любом классном романе. И главное, что Скорсезе это очень точно и чутко чувствует.

После «Мыса страха» и других картин с беспокойной камерой, «Эпоха» снята совсем не по-скорсезевски вальяжно, мягко, аккуратно. Режиссер очень много внимания уделяет манерам и правилам нью-йоркской богемы, акцентируя глаз зрителя на каждом жесте, движении или ритуале. А тому, как он тут показывает еду, позавидовал бы и Хаяо Миядзаки.

«Эпоха невинности» — совершенно нетипичный фильм Мартина Скорсезе, и в этом его и прелесть, а для ортодоксальных поклонников жесткого творчества мэтра — возможно, и главная проблема. Для меня «Эпоха» стала приятной неожиданностью — это тонкое, очень хитроумно устроенное кино, которое только прикидывается еще одной костюмной мелодрамой. А местный финал, который, кстати, братья Дарденны считают одним из лучших в истории кино, вообще мало, что может сравниться.

https://youtu.be/0uPg36iMlGU

#Скорсезе1664