Год «Оскара» — «Полуночный ковбой» (1970)

Молодой и наивный техасец Джо Бак, одетый как ковбой, к 30 годам мечтает кардинально изменить свою жизнь — хочет стать жиголо в густонаселенном Нью-Йорке. Ради этого он бросает работу в забегаловке в родном городе и отправляется на восточное побережье. В Нью-Йорке он снимает небольшой номер в отеле и начинает слоняться по улицам в надежде познакомиться с состоятельными городскими женщинами. Несмотря на провинциальную прямолинейность, одну все-таки цепляет. Они спят друг с другом, но в итоге у женщины не оказывается денег, и Джо дает ей 10 долларов на такси. Позже Бак знакомится в одной из забегаловок с не очень опрятным и постоянно кашляющим калекой Рэтсо, который за 20 долларов обещает познакомить провинциала с местным влиятельным сутенером. Разумеется, все заканчивается не очень хорошо — сутенер оказывается религиозным фанатиком, Рэтсо сбегает с деньгами, а Бака без гроша выселяют из отеля.

Интересный факт: оскаровская церемония 1970 года до сих пор остается лидером по рейтингам за всю историю премии — её посмотрели 58 млн американцев. Возможно, все дело технических инновациях — мероприятие впервые транслировалось через спутник на всю страну, но хочется верить — в свежем дыхании Голливуда, в его новых законах и порядках.

Первые звоночки прозвучали еще в 1968 году, как я уже писал, когда киноакадемики среди прочих отметили «Выпускника» Николса и «Бонни и Клайд» Пенна. Но именно с победой «Полуночного ковбоя» — продуваемой ветрами перемен со всех сторон, эротической и даже в какой-то степени ЛГБТ-драмой, изменился не только голливудский, но и оскаровский ландшафт. Все 1970-е на премии, с небольшим исключением, будет побеждать новое кино — жесткое, кровавое, честное.

В этом смысле «Полуночный ковбой» выглядит еще и как будто фильмом-анонсом того, что будет происходить на премии и вообще в американском кино ближайшее десятилетие. Предельно откровенный диалог со зрителем, шумные городские улицы, оправданная и неоправданная жестокость, отказ от цензуры, всеобщее хулиганство, которое захватывает не только зрителей, но и авторов. «Полуночный ковбой», будучи одной из первых значительных картин Нового Голливуда, не только задаст тон и зафиксирует правила, но и выступит в роли своеобразного манифеста. Который напрямую скажет кинематографистам и кинозрителям: посмотрите, как стало можно.

Фильм Шлезингера, конечно, не только о страхах и тревогах, но и о дружбе, которая тут, правда, заканчивается разрушительным финалом — для кого-то хэппи-эндом, для кого-то кромешным адом. Дастин Хоффман, который всю карьеру экспериментировал над собой, тут находится на вершине — из Рэтсо вырастут потом все его значительные герои от Тутси до Рэймонда Баббита.

«Полуночный ковбой» — это не только фильм-взрыв с гей-сексом, наркотическими приходами, грязными переулками мегаполиса, кровавым насилием и новой этикой, это еще и фильм-основа, из которого (но не только из него, конечно) вырастет целая плеяда больших и не очень картин и даже сюжетных векторов. Это не только «Таксист», который напрашивается сразу, но и какой-нибудь «Разыскивающий», и даже, если смотреть совсем вперед, «Мой личный штат Айдахо».

Но и эта фундаментальность, на самом деле, не так важна в «Ковбое». Потому что о ней еще можно как следует поспорить, а вот чего невозможно отрицать — мощнейшую, местами совершенно невыносимую, ершистость современного (на тот момент) мира. Выйдя из студийных павильонов на улицы, включив интершум, голливудские кинематографисты, возможно, впервые в жизни, наконец нащупали, простите за клише, пульс эпохи. После того же «Оливера!» смотреть «Полуночного ковбоя» — это как после Фрэнка Синатры включить «Нирвану».

«Полуночный ковбой» — совершенно прекрасное, щемящее кино. Не такое лощеное и идеальное, как лучшие фильмы Нового Голливуда, но уже обладающее невероятной мощью, которую игнорировать совершенно невозможно.

https://youtu.be/o29GST0Lj28

#Оскар1664