Год «Оскара» — «Джентльменское соглашение» (1948)

Послевоенная Америка. Талантливый журналист-вдовец Филипп Грин переезжает в Нью-Йорк вместе со своей семьей — мамой и маленьким сыном. Там он устраивается на работу в журнал и почти сразу получает первое задание — написать серию очерков об антисемитизме. Так как лучшие репортажи у Грина получались, когда он полностью погружался в тему, журналист решает на несколько месяцев прикинуться евреем и посмотреть, что из этого выйдет.

Разумеется, проблемы у Грина в пошатывающейся послевоенной Америке появляются практически сразу. На него начинают косо смотреть в редакции, особенно личная секретарша (тоже, к слову, еврейка), его сына — обзывать во дворе. Чуть позже главный герой узнает, что в стране существуют заведения, где, скажем так, обслуживание евреев практически не осуществляется. В довершении всего рушится роман Филиппа с племянницей его начальника Кэти — несмотря на то, что именно она предложила журналу создать серию статей про антисемитизм, девушка полна предрассудков и страхов, которые мешают ей в отношениях с прямолинейным и справедливым Грином.

Фильм Элиа Казана (он будет как минимум еще раз героем нашего оскаровского марафона с картиной «В порту») — это, что называется, важная картина об аутсайдерах, расизме и тихой нетерпимости в обществе. Нацистская Германия, безусловно, возвела антисемитизм в абсолют, но он существовал по всему миру задолго до Гитлера и существует по сей день. Однако именно после Второй мировой мир, в том числе кинематографический, а главное — голливудский, нуждался в картине, где внятным и громким голосом проговаривались бы антирасистские постулаты. Ведь особенно в многонациональной Америке война послужила катализатором возникновения разных, в том числе — провокационных, нетерпимых, озлобленных, точек зрения.

Но несмотря на очевидную важность «Джентльменского соглашения», картина могла вообще не увидеть свет. Голливудские студии, которыми управляли в тот момент преимущественно евреи, отказывались от экранизации одноименного романа Лоры Хобсон, боясь привлекать внимание к теме антисемитизма. У голливудского кино в тот момент и так было много проблем, от финансирования и нестабильного проката до цензуры и кодекса Хейса, и боссы не решались поднимать в картинах еще и такие важные вопросы. Но «Джентльменское соглашение» все-таки вышло, завоевало три Оскара и стало неожиданным хитом проката, несмотря на сложную обстановку в послевоенных США.

Из сегодняшнего дня кажется, что Казану в фильме не хватает смелости и более четкой позиции по еврейскому вопросу. Он словно закапывает острые сцены в череде бесконечных эпизодов со светскими приемами, любовными перепалками между Филиппом и Кэти, домашним бытом Грина. И главные противники «Джентльменского соглашения» и сейчас, и 80 лет назад обвиняли картину в явном расфокусе — мол, когда говоришь о расизме, надо бить в литавры, а не отделываться легким шепотом. Наверное, в этом что-то есть, но без бытовых сцен, без иллюзии продолжающейся жизни, «Джентльменское соглашение», скорее всего, превратилось бы в яркую, шумную, но слишком навязчивую агитку. И Казан как будто бы сознательно не зацикливается на лозунгах, а зашивает зло в ткань естественного течения времени, делая его намного страшнее и непредсказуемее.

Грин, чем больше притворяясь евреем, тем глубже познает темную сторону собственной страны и делает, в общем, довольно предсказуемые и неутешительные выводы. О том, что даже в самом лучшем человеке, если он варится в отравленном обществе, есть собственная червоточинка. А главное: умолчание как минимум приравнивается к распространению губительной идеологии. И как бы фильм Казана не отвлекался на вечеринки, поцелуи и задушевные дружеские беседы, в нужные моменты он предельно собран и честен со зрителем.

«Джентльменское соглашение», безусловно, относится к той группе оскаровских картин, в которых художественные достоинства немного заслоняются общественной значимостью. Но это не делает её хуже, пусть это далеко не лучший фильм в богатой карьере Элии Казана.

https://youtu.be/E2eAXa7rNXw

#Оскар1664