По средам #мужчинанаработе — то есть повод поговорить о наших карьерах и узнать, как строят их те, кто нас вдохновляет. По случаю открытия на прошлой неделе Музея Транспорта Москвы, где админы успели побывать и впечатлиться масштабами, стало интересно, кто и как создает концепции таких пространств. Поэтому знакомьтесь: Александр Мерескин, креативный директор музея.

///

Расскажи о себе: сколько тебе лет, чем ты занимаешься?
Мне 36 лет, и около 15 из них я занимаюсь культурными и творческими проектами. Мой друг Дрон говорит, что я профессиональный балабол. Я придумываю идеи, рассказываю о них людям и пытаюсь сделать так, чтобы они тоже ими загорелись. Есть идея и задача, а дальше ты собираешь вокруг них художников, архитекторов, дизайнеров, режиссеров, исследователей и создаешь условия, чтобы каждый смог эту идею по-своему развить. А ты — в итоге собрать всё это в одно целое. Последние несколько лет большая часть таких задач для меня связана с Музеем Транспорта Москвы.

Я фанат общественного транспорта, города и всего огромного смыслового поля, которое возникает вокруг движения людей.

Как ты стал заниматься своим делом, что тебя привело к этому?

Наверное, любовь к задачам, у которых нет правильного ответа.
Одним из первых таких проектов для меня стал «Черный русский» — иммерсивный спектакль в доме Спиридонова, который мы делали больше десяти лет назад, когда и само слово «иммерсивный» в России почти не использовалось.

Мне понравилось ощущение, что нет готового примера, с которым можно сверяться. Нужно самим понять, что мы вообще делаем.
И в этом смысле Музей Транспорта оказался для меня идеальным продолжением.

Потому что транспорт — вроде бы очень конкретная тема, но через него можно говорить практически обо всем: о городе, технологиях, поведении людей, времени, памяти, отношениях между людьми.

Как ты учился и чему учишься сейчас в своей работе?

По образованию я социальный психолог. Еще пытался учиться на сценариста, но довольно быстро бросил. В какой-то момент понял, что в кино мне интереснее скорее режиссерская позиция.
Мне нравится, что творческий проект постоянно меняется. Ты пишешь сценарий — представляешь один фильм. Снимаешь — получается уже немного другой. Монтируешь, добавляешь звук и музыку — появляется третий. Если всё прошло хорошо, финальный результат оказывается не таким, каким ты его представлял, но от этого только лучше.
С выставками происходит то же самое, только количество «инструментов» еще больше.

В постоянной экспозиции Музея Транспорта Москвы и в его других выставочных проектах одновременно работают архитектура, дизайн, исторические экспонаты, тексты, графика, мультимедиа, звук, свет. И все они должны рассказывать одну историю.

Как устроен твой рабочий день? Из чего состоит твой инструментарий?

Если совсем просто, я целый день разговариваю с интересными людьми и пытаюсь помочь им сделать интересное дело.
На выставке это могут быть историки транспорта, архитекторы, дизайнеры, художники, режиссеры, композиторы, инженеры, специалисты по мультимедиа.

Поэтому я чувствую себя дирижером: не умею играть ни на одном инструменте, но понимаю, как они должны звучать вместе.
Есть еще одна роль, которая мне очень важна, — адвокат посетителя. В процессе создания выставки очень легко увлечься качеством архитектуры, фильма, текста или художественной работы и забыть, что в конце всей этой цепочки стоит человек.

В конечном счете наша задача — рассказать человеку историю.

Что тебе дает эта работа, кроме денег, что зажигает?

Она легализует мое любопытство.
Благодаря этим проектам я последние несколько лет могу совершенно оправдано интересоваться вещами, о которых раньше почти ничего не знал: от истории московского такси или устройства железной дороги до беспилотного транспорта, городских субкультур или того, как звучит Москва. Тебе разрешено постоянно быть любопытным, а результатом этого любопытства становится что-то реальное.

Мне всё еще ужасно интересно, что вообще можно сделать с человеком в пространстве: чем его удивить, рассмешить, растрогать, о чем заставить задуматься.