На первый взгляд объем Фонда национального благосостояния на 1 августа 2026 года выглядит так, будто ничего особенного не произошло: 12,72 трлн руб. По сравнению с концом 2021 года главная правительственная копилка похудела всего на 6,2%. Но фокус кроется в деталях, ведь за красивым фасадом из триллионов скрывается масштабная замена реальной валюты на бумаги. Если раньше в фонде лежали живые деньги, то теперь 71% его наполнения — это акции, облигации и депозиты. Ликвидная часть, которую можно быстро потратить при необходимости, сдулась на 56,2% до 3,69 трлн руб., или $46,2 млрд. В физическом выражении картина еще нагляднее: евро испарились полностью, запасы юаней просели на 39%, а золота осталось всего 141,2 тонны вместо прежних 554,9.

Финансовая заначка страны превратилась в инвестиционный портфель с огромным перекосом в госсектор, где один только Сбербанк занимает почти четверть всех активов, а следом идут ВЭБ, РЖД, Автодор и Ростех. Подобная структура делает фонд заложником биржевых настроений, и июльский обвал рынка срезал стоимость акций почти на 478 млрд руб., потянув за собой общую оценку резервов вниз. При этом с конца 2021 года неликвидная часть разбухла на 3,9 трлн руб., накачиваясь преимущественно облигациями и депозитами. Государство активно использует фонд для долгосрочного квазибюджетного кредитования экономики. Реальные деньги уходят на финансирование конкретных строек и проектов, а взамен на баланс ложатся долговые обязательства, которые невозможно быстро превратить в наличные.

Мы видим резкое снижение запаса прочности на случай непредвиденных шоков. Оставшихся 3,69 трлн руб. ликвидности хватит примерно на полгода покрытия текущего дефицита. Если потребуются экстренные вливания, продать акции Сбербанка или облигации Автодора по хорошей цене в условиях кризиса не выйдет, а значит, придется искать другие источники финансирования. Эпоха, когда Фонд национального благосостояния был страховкой от падения сырьевых доходов, подошла к концу. Сегодня это огромный кредитный комитет, который перекладывает средства из ликвидной валюты в инфраструктурные стройки, оставляя на черный день лишь минимум, необходимый для поддержания операционной стабильности.