Фонд национального благосостояния снова оказался в центре дискуссии. Алексей Мордашов предложил хранить средства ФНБ в рублях, аргументируя это необходимостью стабилизировать валютный рынок. То есть фонд, который создавался как подушка безопасности от внешних шоков, фактически предлагают ещё сильнее привязать к внутренней экономике.

Российский валютный рынок сегодня уже не тот, что 5 лет назад. Санкции, ограничения на движение капитала и расчеты через посредников резко сократили объем свободно обращающейся валюты. Значительная часть экспортной выручки больше не возвращается напрямую в Россию, а остается за рубежом для оплаты импорта и проведения взаимозачетов. В результате даже относительно небольшие операции государства по покупке или продаже валюты способны заметно двигать курс.

По сути, если раньше десятки миллиардов экспортной выручки ежедневно создавали глубину торгов, то теперь любое крупное вмешательство Минфина или ЦБ вызывает непропорционально сильный эффект. Поэтому отказ ФНБ от валютной составляющей мог бы снизить давление на курс и уменьшить волатильность.

Но здесь возникает главный вопрос. ФНБ исторически нужен не для стабилизации рубля, а для защиты бюджета. Если все резервы хранить в национальной валюте, то в кризис государство лишается части страховки от девальвации. Получается парадокс: курс может стать спокойнее сегодня, но устойчивость системы к внешним шокам снизится завтра.

Особенно показательно, что дискуссия происходит на фоне сокращения ликвидной части ФНБ до 3,62 трлн рублей — около 5,6% ВВП. Когда объем резервов уменьшается, вопрос их структуры становится намного чувствительнее.

Иначе говоря, спор уже идет не о том, как управлять огромной кубышкой, а о том, как эффективнее использовать заметно сократившийся запас прочности.